Гиппогриф (Hippogriff)
Классификация
Министерства Магии: XXX (умелый волшебник сможет справиться)
Гиппогриф
происходит из Европы, хотя сейчас обитает во всём мире. У него голова
гигантского орла и тело лошади. Он может быть приручен, хотя неспециалистам
не стоит даже пробовать. *А
ХАГРИД ЭТО ЧИТАЛ?* Во время приближения к гиппогрифу следует
поддерживать зрительный контакт. Поклон означает добрые намерения. Если
гиппогриф отвечает на приветствие, можно безопасно продолжить сближение.
Гиппогриф питается
земляными насекомыми, а также ест птиц и мелких млекопитающих. При размножении
гиппогрифы строят на земле гнёзда, и откладывают в каждое по одному крупному и
хрупкому яйцу, вылупление которого происходит в двадцать четыре часа. Птенец
гиппогрифа встаёт на крыло в течение недели, но сопровождать своих родителей в
долгих перелётах он сможет лишь через несколько месяцев.
«Fantastic
Beasts and Where to Find Them»
(Волшебный твари и где их искать)
J. K. Rowling
Желая обозначить невозможность
или несообразность, римский поэт Вергилий
говорит о попытке скрестить коня и грифа. Четырьмя столетиями позже его
комментатор Сервий утверждает, что грифы или грифоны – это
животные, у которых передняя часть туловища орлиная, а задняя - львиная. Чтобы
подкрепить свое утверждение, он прибавляет, что они ненавидят лошадей. Со
временем выражение «Jungentur jam grypes
eguis» («скрещивать грифов с лошадьми») стало поговоркой. Вергилий описал однажды некое событие как невозможное,
сказав, что оно случится не раньше, чем "грифоны породняться с
лошадьми". Фраза запомнилась. Много веков ее произносили примерно в тех же
ситуациях, в каких современный человек мог бы сказать: "Когда рак на горе
свистнет". Людовико Ариосто, придворный поэт начала XVI в., вспомнил
эту строчку в процессе написания своего "Неистового Роланда" -
эпической поэмы о рыцарях Карла Великого, короля, правившего в IX в. большей
частью Европы. Решив, что пришло время воплотить в жизнь невероятный альянс,
придуманный Вергилием, поэт создал гиппогрифа ("hippos"
по-гречески означает "лошадь"). Пьетро Микелли замечает, что гиппогриф более
гармоничное создание, даже чем крылатый Пегас.
В «Неистовом Роланде» (IV, 18) дано
подробное описание гиппогрифа, которое словно бы предназначалось для учебника
фантастической зоологии:
Не призрачный под магом конь – кобылой
На свет рожден, отцом был его гриф;
В отца он птицей был ширококрылой, -
В отца был спереди: как тот, ретив;
Все остальное, как у матки, было,
И назывался конь тот – гиппогриф.
Рифейских гор пределы славны ими,
Далеко за морями ледяными.
Интересно что
за Рифейские горы имеются в виду, не Рипейские ли горы в мифологии
славян где
находился светлый Ирий, ведь горы те как известно охранял грифон…
Первое упоминание этого странного животного обманчиво случайное (II, 37): «У Роны рыцаря увидел я, остановившегося
крылатого коня».
В других октавах описано изумление при виде странной летящей лошади:
Глядит – хозяйская семья, в мгновенье
Сбежавшись, - кто в дверях, кто у окна, -
Как будто на комету иль затменье,
Взирает в небо, поражена.
И видит дева судное явленье,
И верит лишь с трудом глазам она:
Конь, видит, в воздухе летит крылатый;
Им правит всадник, облеченный в латы.
К л ю в о к р ы л - гиппогриф, впервые появляющийся в "Узнике
Азкабана", - не просто необычное волшебное существо: это исключительно
нелепая комбинация птичьей головы, грифоньих передних ног и лошадиного
туловища. именно такую диковинку и хотел создать человек, придумавший
гиппогрифа, - поэт XVI в., наделенный недюжинным чувством юмора.
Согласно Ариосто, родина гиппогрифа - Рифейские горы, лежащие "далеко за
скованными льдом морями". С этим существом встречается в поэме храбрая
племянница Карла Великого Брадаманта, странствующая в поисках своего возлюбленного
по имени Ружьер. Брадаманта узнает, что Ружьер в плену у чародея, разъезжающего
верхом на диковинном, невиданном создании. Победив чародея и освободив Ружьера,
Брадаманта приближается к зверю:
Вдвоем сходят они в тот дол,
Где красавица венчалась победой,
И глядят: перед ними гиппогриф,
На боку его - щит в поерове шелка.
Брадаманта идет к его узде;
Конь помедлил, пока она приблизилась,
А потом расширяет крылья
И опять опускается невдали.
А она за ним, а он опять
В воздух, и опять неподалеку –
Как ворона вокруг собаки
То взлетит, то сядет, то тут, то там.
Ружьер, Градасс, Сакрипант
И все рыцари, шедшие следом,
Рассеялись по склонам холмов,
Выше, ниже, куда держал крылатый, -
А он,
Не раз и не два погоняв их иежду скал
По сырым низинам и голым кручам,
Наконец, направил свой шаг к Ружьеру...
...Вот Ружьер его тянет за узду,
А тот не хочет идти и упирается.
Тогда сходит храбрец с Фронтина
(Так звали его коня)
И садится на ветробежца,
И, пришпорив, бодрит в нем дух.
Разбегается гиппогриф, отталкивается
И - ввысь,
Легче сокола, с которого снят шлычок,
Он взмоет, увидев добычу.
Брадаманта, глядя на любезного
В такой выси и такой беде,
Цепенеет
И долго, долго не в силах опомниться.
В другом эпизоде поэмы другой рыцарь, Астольф, путешествует по свету на том же
гиппогрифе:
И теперь поведу рассказ
Вслед Астольфу,
Который своего гиппогрифа
Так привадил к поводьям и к седлу,
Что летал быстрее орла и сокола.
Пролетев поперек и вдоль
Всю он Францию от моря до моря,
Повернул коня
К тем горам, что на Пиренейском западе.
Над Наваррой, над Арагоном
Он летит, на потеху земных зевак;
Слева от него Терракон,
Справа - Бискайя, впереди - Кастилия,
Вдалеке - Галисия и Лиссабон.
Правит он к Кордове и Севилье,
Не минуя ни единого города
Ни в приморском, ни в пригорском краю...
...И приходит ему на ум
Просечь Африку от Атланта до Египта...
Видит Фес, Марокко, Оран...
...Шпорит вдаль, на Бизерту и Тунис,
Видит Каспу, видит остров Альзербу,
Береникин город и Птолемеев,
Вплоть до нильских семи уст и до Азии.
И наконец, Астольф едет на гиппогрифе в рай, а потом почтительно отпускает его,
Понятно, почему Джоан Роулинг говорит в "Фантастических
Зверях", что гиппогрифы "теперь распространились по всему
миру".
В
греческой мифологии гиппогриф – символ любви.