Гермионе не приходилось наблюдать что-либо более жестокое, чем эта дуэль. Ей всё время хотелось закрыть глаза, но она не могла, она боялась, что если закроет глаза, то Анимала убьют, а, судя по всему, именно это сегодня и должно было произойти. Когда Анимал выходил на помост, в глазах его можно было прочитать, что он в курсе того, что сегодня он не переживёт эту дуэль. И действительно, это было так. Он был очень слаб. Гермиона видела это по тому, как дрожали его колени и руки. Он смотрел на кричащих зрителей так, как будто прощался с ними, и… внезапно он повернулся к ней, и глаза их встретились. Гермиона смотрела на него благоговейно и сочувствующе. Как они с ним были похожи. Хоть она и не была близко знакома с Анималом, но могла точно сказать, что они очень похожи. Оба одиноки, оба испытывают боль, пускай и немного разную…Анимал долгое время смотрел на неё, а затем кивнул, и вяло улыбнулся. Гермиона была просто шокирована, так эта улыбка была похожа на Гаррину. Почему-то теперь внутри неё всё кричало, что это Гарри и есть, хоть она и знала, что это невозможно. Она улыбнулась краем губ, и взгляд её сам собой заскользил по фигуре Анимала, в поисках ещё чего-нибудь похожего. Но она была вынуждена остановиться, ибо на сцену вышел противник Анимала. Высокий, бледный блондин с серыми глазами. И хотя судья назвал его имя — Бидж Тудо, у Гермионы не было сомнений, что это Драко Малфой. Уж такую внешность ни с кем не спутаешь! Глаза её расширились, она немного удивилась, но потом в голове у неё появилась мысль: «А чего ты, собственно, удивляешься? Следовало ожидать увидеть его тут. Только Драко Малфою и пристало быть тут и сражаться с волшебниками…» - она нервно заёрзала на стуле, внезапно вспомнив Дуэльный Клуб, который открыли в Хогвартсе на втором курсе, и дуэль Гарри с Драко Малфоем. В жизни она не забудет тот страх, что ей пришлось испытывать, когда Гарри взобрался на тот помост с палочкой в руке и стал сражаться против Малфоя. Она, конечно, понимала, что это не настоящая дуэль, в которой могут и убить, а просто что-то вроде тренировки, но всё равно ей было страшно. Это же Малфой, а кто знает, что будет, если он увлечётся? Теперь же она сидела на самой настоящей дуэли, где одного из волшебников при желании вполне могут и убить, и Малфой разошёлся ни на шутку. С самого начала он стал применять Запрещённые заклинания, но Анимал держался молодцом. До поры до времени. Он был слишком слаб и был не в состоянии бороться со своим соперником. Она вообще удивлялась, откуда у него только силы стоять на ногах? Когда Анимала поразило заклятие Круцио, Гермиона вскрикнула и, не удержавшись, закрыла-таки лицо ладонями, только чтобы уже через мгновение снова видеть, к своему изумлению, как Анимал приподнимается и сбивает противника с ног. Рот её от удивления открылся сам собой. Одной рукой она вцепилась в лавку так сильно, что наверняка на ней осталась глубокая вмятина от её ногтей. Анималу удалось завалить своего противника, и тот упал лицом вниз, он попытался наложить на него ещё одно заклятие, но снова неудача. Малфой оказался проворнее. Он метнул в него заклятие Ансордус, и оно поразило его в грудь. Герм вскрикнула, но её крик потонул в воплях и свисте зрителей. Анимал каким-то чудом всё ещё стоял на ногах. Только бог знал, откуда в нём брались силы продолжать бороться. Малфой, увернувшись от заклинания Анимала, снова поразил его заклятием меча, на этот раз в бедро. Тут уж силы совершенно покинули бедного парня. Палочка выпала из его руки, скатилась с помоста и прикатилась к ногам Гермионы, которую она тут же подобрала, снова устремив взгляд на Анимала. Из левого глаза у него выкатилась крупная слеза, Гермиона привстала, желание броситься на помощь было чересчур сильным. Она рыдала почти с самого начала дуэли, только и успевая утирать слёзы рукавом, чтобы они не мешали ей следить за Анималом. Канис покачнулся и упал. Зрители не мгновение стихли. Удар его тела о деревянный пол гулким эхом разнеслось по всему залу. Гермиона вскочила с лавки и выпрямилась в полный рост, рука её машинально потянулась к карману мантии, в которой лежала её волшебная палочка. Малфой с победоносным видом двинулся к своему поверженному противнику, и Гермиона тут же поняла, что просто оглушающим заклинанием тут не обойдётся. Единственное заклинание, которое могло сейчас выскочить изо рта Драко Малфоя, было «Авада Кедавра». Эти два страшный слова, которые прекратят жизнь молодого дуэлянта раз и навсегда. На лбу у неё выступил пот, сердце забилось чаще, ей было страшно, в зале сидела куча тёмных волшебников, и, может быть, даже парочка-другая замаскированных Пожирателей Смерти, ведь некоторых из них так и не поймали после того, как Тёмный Лорд был убит, как же вся эта свора отреагирует, если она попытается спасти Анимала. Но сейчас не было времени на раздумья. Малфой уже подошёл к Анималу почти вплотную и направил на него свою палочку, готовясь произнести роковые слова. Гермиона ринулась к помосту, держа свою собственную палочку на уровне груди. Колени у неё почему-то тоже дрожали, хоть и не так сильно, как у Анимала. Она спотыкалась, но, тем не менее, довольно быстро достигла того места, где лежал Анимал. Малфой, заметив её, остановился и опустил палочку. Его бледное окровавленное лицо исказила немного кривая ухмылка. Он стоял на помосте, а Гермиона около помоста, осматривала Анимала. Тот был на грани того, чтобы потерять сознание. Кровь по-прежнему лилась из его ран, руки его сильно дрожали, глаза фокусировались то на Герм, то устремлялись куда-то мимо неё. Его нужно было немедленно доставить в больницу. Проблема была только в том, как вынести его отсюда?

— Я забираю его в больницу Святого Мунго, — заявила Гермиона, гладя прямо в глаза Биджу Тудо. Глаза его сузились. — Ему необходима медицинская помощь, — Гермиона с силой сжала свою палочку. Биджу пришлось наклониться, чтобы она могла услышать его слова, ибо люда в зале стали орать: «Убить! Убить!»

— Нет, милочка. Не заберёте. Он дуэлянт, и сегодня он будет убит моей рукой. Идите, спасайте кого-нибудь в другом месте.

— Заберу, — упрямо повторила Гермиона, сжав губы.

— Я не собираюсь с вами спорить. Это смертельная дуэль. При желании соперник может быть убит, — голос его повышался. — Он сам пошёл на это, и он знал, на что идёт! Кто вы ему, чтобы спасать его?!! Его жизнь уже принадлежит мне!

— Пошёл ты, скотина!!! Отойди! Я всё равно заберу его, и ты мне не помешаешь!

Зрители стали вскакивать со своих мест. Некоторые для того, чтобы рассмотреть, что происходит возле помоста, а некоторые, чтобы выкрикнуть протест.

— Вали оттуда, шлюха!! Слабонервных сюда никто не звал!

— Да! Если не можешь видеть смерть, катись отсюда!!! — послышалось со всех сторон. Гермиона не обращала на всё это внимание. Пусть даже её сегодня убьют, она всё равно хотела свести счёты с жизнью, пусть уж лучше это произойдёт вот так… спасая человека. Краем глаза она заметила, что испуганный судья нырнул в маленькую дверь, из которой обычно выходил Анимал, а через несколько минут вышел оттуда с толстым человеком, одетым в синюю мантию, под которой были видны чёрные брюки и бордовый свитер. Очевидно, хозяин заведения. Тот был просто в ужасе. Он смотрел на Анимала, лежащего на полу, всего в крови, и из глаз его одна за другой полились слёзы. Многие зрители уже направились к помосту, чтобы разобраться с нахалкой, которая посмела прервать дуэль.

— О! Похоже, она кидает мне вызов!!! — крикнул Малфой, обращаясь к публике. Зрители засмеялись. Гермиона воспользовалась тем, что он отвлёкся, и наложила на него заклятие оцепенения. Малфой застыл на месте с тем же выражением лица, что было у него минуту назад, то есть с открытым ртом, ибо он выкрикивал фразы зрителям, и упал на пол, как (хм… я бы вам сказала, как что…) каменная глыба. Одна рука его была очень комично выставлена вперёд, но у Гермионы не было времени концентрировать на этом внимание. Ей предстояло вступить в схватку с целым полчищем волшебников и ведьм, которые неслись на неё со всех сторон. Были, однако, и те, кто пытался сдержать возмущённых волшебников, но их быстро сметали в сторону и продолжали свой путь через ряды к Гермионе. Герм сжала палочку и посмотрела на измученное лицо Анимала.

— Прорвёмся… — прошептала она.

— Накрус!!! — разнёсся по залу чей-то крик. На мгновение всё помещение осветилось ярким жёлтым светом, а затем этот жёлтый свет сформировал что-то вроде невидимой стены, которая встала на пути зрителей, мчавшихся в сторону Гермионы. Она удивлённо повернулась к источнику крика. Это был хозяин дуэльного клуба. Он тяжело дышал, и по щекам его всё ещё текли слёзы.

— Уносите отсюда Анимала! — крикнул он ей. — Отоприте двери! — крикнул он волшебникам, что стояли у дверей со связками ключей. Те принялись отпирать замки. Гермиона с помощью волшебной палочки левитировала тело Анимала и осторожно стала выносить его к выходу. Она проходила мимо лиц, скорченных от злости, находившихся за невидимой стеной. Ей казалось, что никакой стены вообще нет, будто они просто стоят там и смотрят на неё, но она была, и как только она исчезнет, они набросятся на неё и разделаются самым жестоким способом, который только смогут придумать, а Гермионе совершенно не хотелось выяснять, каким способом они собираются убить её.

— Поторопитесь, стена вот-вот исчезнет! — крикнул хозяин клуба. Гермиона поспешила выйти в распахнутые двери дуэльного клуба на Белую улицу. На ходу она проговорила:

— Люмос, — конец палочки замерцал тусклым зеленоватым светом, осветив лицо Анимала. Она подняла палочку высоко над головой. Тут же из-за угла выехал Ночной Рыцарь — волшебный автобус. Вот за что она любила этот автобус — он всегда приезжает быстро. Дверь открылась, и из автобуса вышел Стен, неизменный контролёр Ночного Рыцаря.

— Ну? Куда поедем?

— Быстрее, помогите мне внести его внутрь! — крикнула Гермиона. — Нужно уехать отсюда как можно скорее!

— Понятное дело, — пыхтя, проговорил Стен, затаскивая Анимала внутрь автобуса и кладя его на одну из кроватей.

— Куда едем? — спросил водитель. Дверь автобуса закрылась.

— В новое здание больницы Святого Мунго, — сообщила она. Водитель кивнул и нажал на газ, автобус начал набирать скорость, и перед тем, как он уехал прочь с Белой улицы, Гермиона успела увидеть, как один за другим перед дуэльным клубом появились волшебники, который тут же зашли внутрь, и всё здание клуба «Раздробленные Кости» осветилось изнутри ярким розовым светом.

* * *

Гермиона сидела в палате номер 7, в новом здании больницы святого Мунго. Это здание было построено совсем недавно, и ей посчастливилось получить здесь место. Она закончила Хогвартс с впечатляющими ЖАБА почти по всем предметам, кроме Защиты от Тёмных сил. По этому предмету был и оставался лучшим Гарри Джеймс Поттер. Но он мёртв. Гермиона продолжала напоминать себе это ежеминутно, но каждый раз, когда она бросала взгляд на койку, на которой лежал Анимал Канис, она убеждалась в обратном. Ну, не может кто-то в точности быть похожим на Гарри. Анимала постричь, отмыть, и он будет вылитый Мальчик-Который-Выжил. Гермиона сидела около кровати молодого дуэлянта и стирала влажным полотенцем пот с его лица. Тот метался по кровати, стонал, и что-то бормотал, но что именно, было невозможно разобрать. Однако голос его становился с каждым разом всё более громким, и слова становились всё более понятными.

— Нет… пощадите меня, милорд… я не знал, что так получится… — голова Анимала наклонилась вправо, руки его с силой сжимали простыню, одеяло упало на пол. Гермиона подняла его и укрыла его им. Она делала это, наверное, уже в пятый раз. Было такое ощущение, что Анимал чему-то сопротивлялся, вот только было не понять, чему именно. — Нет, грязный предатель! Ты действовал за моей спиной! Такого Тёмный Лорд не прощает! И ты… — Анимал на мгновение умолк, тело его содрогнулось, а затем обмякло, но пальцы по-прежнему сжимали простыню, веки были стиснуты, как от страшной боли. Гермиона наклонилась к его губам, чтобы лучше слышать то, что он говорит, потому что голос его опустился практически до шепота.

— Нет… простите мне мою трусость, милорд… такого больше не… конечно, нет… ты сам… что-то я… Авада Кедавра! — внезапно вскричал Анимал. Гермиона от неожиданности чуть не свалилась со стула. В ухе зазвенело. Она вновь взглянула на мечущегося Анимала Каниса, и стала пристально вглядываться в его лицо.

— Никто не смеет действовать за спиной Лорда Волдеморта… — едва слышно пробормотал он. Тело его больше не содрогалось, пальцы выпустили простыню и ослабились. Гермиона насторожилась. «Лорд Волдеморт? Ему видится Тёмный Лорд?.. А что, если… Нет, стоп! Это ещё ничего не значит. Мало ли людей оказались жертвами Волдеморта… А всё-таки, что если…» — взгляд Гермионы заскользил по его лицу и остановился на его лбу, который покрывала широкая повязка чёрного цвета. Дрожащей рукой она потянулась к Анималу и приподняла его голову, принявшись развязывать многочисленные узлы, которые он накрутил, словно пытаясь скрыть что-то. Справившись, наконец, с последним узлом, она медленно сняла повязку с его лба и вскрикнула, когда увидела знакомый всем и каждому шрам-молнию. Глаза её расширились, она накрыла ладонью рот, словно опасаясь, что из него вырвется очередной крик. Слёзы в мгновение ока появились на её лице. Это был он — Гарри Джеймс Поттер, живой, хоть серьёзно раненый. Герм закусила нижнюю губу и одним рывком вскочила со стула, подойдя к окну. То и дело она оглядывалась назад на койку, на которой покоился спящий Гарри, всё ещё не веря в то, что он действительно там лежит. «Ну вот, я довела себя и сошла с ума… и теперь мне уже у всех начинают мерещиться шрамы на лбу…» — подумала она, расчесав волосы пальцами и заправив их за уши. За окном была глубокая ночь. С того момента, как она увезла Анимала… то есть, Гарри, из дуэльного клуба, прошло не больше двух часов, полная луна висела высоко в небе, словно остров посреди бескрайнего океана. Гермиона тут же вспомнила Ремуса Люпина и представила, каково бедняге в эти дни приходится… Гермиона снова обернулась на койку, на которой лежал молодой человек. Тело его безвольно лежало на кровати, одна рука свесилась на пол. Лёгкая улыбка коснулась её лица. Ей внезапно захотелось позвать кого-нибудь, чтобы тот тоже посмотрел на лоб Анимала и подтвердил, что видит то же самое. Чтобы подтвердил, что она не сошла с ума и перед ней действительно лежит живой Гарри. «Но если он всё это время был жив, то почему скрывался? Почему не пытался связаться с кем-нибудь? Может, во время схватки с Волдемортом что-то случилось, и он потерял память… что же произошло?» —  мысли продолжали крутиться в её голове, она искала подходящее объяснение, но в итоге решила, что всё станет ясно только когда Анимал Канис, или Гарри, очнётся. А, судя по всему, это будет не скоро, учитывая его состояние. Гермионе было необходимо с кем-нибудь поговорить, но только не с Роном. Если она скажет ему, что привезла Анимала Каниса с больницу и что Анимал на самом деле Гарри Поттер, он решит, что она сошла с ума. Ей и самой сейчас так казалось. Она даже не была твёрдо уверена, что действительно увидела шрам на лбу у молодого дуэлянта. Ей казалось это очень уж невероятным. Она в последнее время не думала ни о чём, кроме Гарри и, может быть, у неё на этой почве уже начались галлюцинации? Она снова села на стул возле кровати Анимала и посмотрела на его лоб. Шрам-молния всё ещё был там. Она закрыла глаза на мгновение и мотнула головой. Открыла глаза, и всё равно увидела на лбу у юноши шрам. «Неужели это действительно он, или я всё-таки сошла с ума?» — спросила она себя. Всё внутри неё кричало, что ей не кажется, и это действительно он, но она в течение года верила, что Гарри мёртв, до тех пор, пока не увидела Анимала Каниса в дуэльном клубе «Раздробленные Кости». Она тут же порадовалась, что увезла Анимала как раз вовремя, до того, как туда нагрянули мракоборцы из Министерства Магии. Сейчас, наверное, всех, кто там был, отправили в Министерство, а может даже сразу в Азкабан… «Вот так, а Рон говорил, что Министерство не обращает внимания на проводимые дуэли…» — подумала Герм, понадеявшись, что владельцу клуба всё же удалось уйти. Всё-таки он помог ей увезти Анимала и будет жалко, если такой человек проведёт остаток жизни в тюрьме. Гермиона вздохнула и взяла ладонь Анимала в свою. Она была холодной как лёд. Лоб и лицо его было покрыто испариной, но выглядело спокойным, кажется, он наконец-то погрузился в глубокий сон. Она намочила полотенце и уже собиралась протереть лицо юноши, как вдруг в палату вошла одна из целителей.

— Гермиона? Это и есть тот новый пациент? — спросила она первым делом. Герм тут же поспешила закрыть лоб Гарри влажным полотенцем. Если шрам на нём действительно имелся, ненужно, чтобы кто-то ещё, кроме неё, знал, что Гарри Поттер жив. Не следует пока привлекать всеобщее внимание к этому факту. Однако долго скрывать это тоже не удастся.

— Да, — ответила она, даже не взглянув на коллегу. — Это он. Анимал Канис.

— В каком он состоянии? — целительница подошла вплотную к кровати и взглянула на бедного юношу.

— Пока без сознания. Думаю, придёт в себя не скоро… Раны очень серьёзные, — Гермиона оставила сложенное полотенце лежать на лбу у Анимала и повернулась, наконец, к женщине, стоящей возле неё.

— Ты уже уходишь, Тенлис? — спросила она, заметив, что та была одета в верхнюю одежду. Та кивнула.

— Да. Моя смена закончилась, — она сделала паузу. — И твоя, кстати, тоже. Ты что, пробудешь здесь всю ночь? — брови её вопросительно поползли вверх. Гермиона закивала и повернулась к Анималу, стараясь не смотреть на Тенлис Канцленд. Гермиона уже не в первый раз проводила ночь в больнице. Иногда, и довольно часто, бывали дни, когда ей совершенно не хотелось возвращаться домой, в пустой дом, где нет никого, кроме неё самой. Живоглот, её кот, умер ещё зимой, так что теперь она оставалась совершенно одна. Конечно, иногда с ней был Рон, особенно в те дни, когда мысли о том, чтобы покончить жизнь самоубийством, постоянно сидели в её голове, но даже, когда он был рядом, она чувствовала себя одинокой. Рон пытался заставить её выговориться ему, говорил, что ей непременно станет легче после этого, но она не могла рассказать ему обо всём, что творилось в её голове. По какой-то неизвестной причине ей было неловко разговаривать с ним. То ли это было оттого, что она с ним когда-то встречалась, и говорить с ним о том, как ей не хватает Гарри, и что если бы она могла повернуть время вспять, то она никогда бы не стала с ним встречаться, было бы просто подло. То ли оттого, что она чувствовала, что Рон никогда не сможет понять её до конца, никогда не сможет понять, каково это, когда твоя жизнь для тебя перестаёт иметь значение. Конечно, он горевал о Гарри, и ему тоже его не хватало, но он не прошёл через то же самое, что и она. И каждый день она чувствовала себя так, словно она попала на другую планету. Вот почему она предпочитала иногда проводить ночи в больнице. Тут она не чувствовала себя настолько одинокой. Она начинала даже ощущать себя нужной. По-крайней мере, она могла помочь кому-то. Пациентам требовалась помощь и уход, и она с радостью обеспечивала его. В каждом пациенте она видела Гарри и старалась помочь им, чем только могла. Спасая их, у неё хоть на какое-то время создавалось впечатление, что она спасает Гарри.

— Ну… мне не впервой. Этому юноше нужен круглосуточный уход. А я не хочу, чтобы за ним ухаживали медсёстры. Я сама буду лечить его.

— Гермиона… ты… с тобой всё в порядке? В последнее время ты что-то мрачнее обычного, — Тенлис положила ладонь ей на плечо. Герм повернулась к ней и изобразила на лице некое подобие улыбки.

— Не волнуйся, всё со мной хорошо. Иди домой. Семья, наверное, тебя заждалась. И не беспокойся за меня. Со мной всё будет в порядке.

Тенлис Канцленд кивнула и медленно двинулась к выходу, то и дело оглядываясь на Гермиону, словно ожидая, что та всё-таки передумает и пойдёт домой. Но Гермиона совершенно не собиралась этого делать. Она будет здесь до тех пор, пока Анимал не очнётся, до тех пор, пока он не будет абсолютно здоров, пока она не убедится, что это действительно Гарри… или наоборот, что она действительно сошла с ума, и её всюду мерещатся шрамы-молнии.

Тело Анимала на мгновение дёрнулось, но на этот раз ему, очевидно, снилось что-то. Гермиона вздохнула и перевела взгляд на окно, через которое пробивался в палату лунный свет. Удивительно, впервые за целый год она чувствует себя намного лучше. Словно смысл жизни, который, казалось, был утерян навсегда, снова появился.