Воспоминания.

Воспоминания… и счастье, и проклятье.
И с каждым днём всё больше, больше их.
Они и мучают и пробуждают к жизни.
Мы медленно, но верно тонем в них…

Глава первая.

 

Тёмная фигура, закутанная в чёрную мантию с большим капюшоном, спотыкаясь, брела по улице. Сама улица была до жути мрачной. Все фонари были либо разбиты, либо перегорели сами собой, и на стёклах, испещрённых трещинами, была вековая пыль. Так что даже если бы они горели, то вряд ли свет смог бы пробиться сквозь такой толстый слой грязи. Этот переулок был намного ýже Косого и всех остальных в волшебном мире. По нему с трудом могли бы пройти два—три человека, выстроившись в ряд. Повсюду то и дело встречались прогнившие и позеленевшие от плесени двери так называемых магазинов. Побитые окна были заколочены полусгнившими досками, вывески над входом представляли собой просто кусок дерева, подвешенный на цепях. Всё, что было на них изображено, стёрлось, наверное, века назад и удивительно, как кто-то мог найти тут нужный магазин. Улица везде была одинаковой, и не было никаких ориентиров, по которым можно было найти тот или иной магазин или лавочку. Крыши зданий касались друг друга и закрывали солнце, делая переулок ещё более тёмным и мрачным, насколько только это было возможно. Тротуары шириной в несколько десятков сантиметров были усеяны всевозможным мусором, который никогда не убирался. Пустые бутылки из-под пива или виски, бумажки, коробки и всевозможный хлам попадались под ноги. Таким был Лютный переулок — идеальное место для совершения тёмных и грязных дел. И действительно, ведь никто не мог препятствовать всему этому. Ни один нормальный человек ни за что не пойдёт туда, чтобы погулять, это было забытое богом место. Туда, правда, иногда ходил Хагрид, но не ради собственного удовольствия, а, как он любил говорить, «по делам Хогвартса», хотя он тут тоже давно не появлялся. В Лютном переулке прозябали тёмные волшебники и другие грязные типы, а также отверженные люди. Те, которые по своей и не по своей воле были вынуждены скрываться от людей по каким-либо причинам.

Народу на этой улице всегда было много, но их можно было запросто не заметить. Некоторые стояли, привалившись к стене, сливаясь с ней, некоторые валялись на земле и были неотличимы от мусора, некоторые сидели тут и там, закрыв лицо руками.

Он бывал здесь уже, когда-то давно… пять лет назад. Пять долгих лет назад. Тогда он был всего лишь ребёнком, и ему не нужно было прятаться, ему ничего не нужно было скрывать, и не нужно было скрываться самому. С трудом передвигая ноги, он шёл вперёд по окутанному мраком переулку, иногда покачиваясь в разные стороны, хватаясь за стены, дабы не потерять равновесия и не свалиться на землю, потому что тогда ему вряд ли удалось бы подняться. Он сделал небольшую передышку и пошёл дальше. Никто из обитателей улицы не обращал на него никакого внимания, ибо она была полна таких же, как он. Только он один знал, что совершенно не похож на всех остальных…

Перед глазами его яркими вспышками мелькали образы, сопровождаемые острой головной болью, которая, казалось, пропитывает весь мозг. Это были не простые образы, не какие-нибудь там глюки, а не что иное, как воспоминания… Воспоминания Тёмного Лорда и его собственные. Они сливались с реальностью и уничтожали грань между собой, и он уже не мог разобрать, где же реальность, а где нет. Образы, словно маггловские фильмы, прокручивались на огромной скорости, и Гарри казалось, что он задыхается, потому что, когда начинались подобные приступы, он непроизвольно задерживал дыхание. Спустя минуту-другую он начинал задыхаться, лёгкие требовали воздуха, рот его судорожно открывался, пытаясь сделать вздох, но боль не позволяла этого сделать. Затем боль постепенно уходила, но только на некоторое время. Потом приступ начинался снова. Чаще всего ему приходилось видеть воспоминания Волдеморта о смерти Седрика Диггори и родителей Гарри, остальные, впрочем, ничем не отличались от них. Практически все воспоминания Тёмного Лорда были об убийствах, которые он совершил. Сколько людей умерло! И каждый раз Гарри казалось, что он испытывает боль, которую чувствовали эти люди перед смертью. Гарри Поттер прекрасно помнил, с чего всё это началось. Это было на седьмом году обучения в Хогвартсе. Его обманом заманили в логово Волдеморта, и он оказался лицом к лицу со своим врагом. Дуэль была жестокой, заклинания летали в разные стороны, и вот враг обезоружен, Гарри направил палочку на Тёмного Лорда и произнёс смертельное заклинание. Что-то пошло не так. Волдеморт был убит, но через палочку Гарри передались все воспоминания Тома Риддла. Абсолютно все. В одно мгновение они попали в голову Гарри, заставив его закричать от страшной боли. Это были не его воспоминания и они, отторгаясь его сознанием, возвращались к нему снова и снова, раскалывая голову надвое. Да, он избавил мир от смертельной угрозы, но обрёк самого себя на мученическое существование. Лишь иногда, во время коротких передышек между приступами, он позволял себе вспоминать что-то хорошее, то, что приносило всегда положительные эмоции. Тяжело привалившись к холодной и мокрой стене, он вспоминал Рона и Гермиону, двух самых дорогих ему людей, которых ему пришлось оставить не по своей воле. Он вспоминал, как весело ему было с ними… И он начинал думать, как они там? Вспоминают ли его? «Если на седьмом курсе Рон и Герм начали встречаться, то сейчас наверняка помолвлены, не иначе» — думал он с улыбкой. Неподалёку послышался чей-то крик, но он не обратил на него никакого внимания, он наслаждался короткими мгновениями покоя, когда образы не застилали глаза и не заставляли испытывать раз за разом острую, режущую боль. Живот скручивало от голода, он не ел уже несколько дней подряд. На работу его бы никто в жизни не принял. За год он изменился до неузнаваемости и уже не был похож на того Гарри Поттера, по которому совсем недавно сохли многие девчонки. Волосы его заметно отросли и доходили ему до лопаток, очки его были полуразбиты, за ними скрывались потускневшие зелёные глаза, мутные от испытываемой каждый день невыносимой боли, на лбу испарина, губы обветренные, штаны, некогда красные, стали коричневыми и покрылись огромным количеством заплаток, плюс большой капюшон, полностью скрывавший его лицо. Мало кто мог признать в нём человека. Не прекращая думать о старых добрых временах до того, как начались все эти муки, он обессилено поднялся на ноги и не спеша двинулся дальше по Лютному переулку. Место назначения было прекрасно ему известно — Дуэльный клуб «Раздробленные кости», который находился даже не в Лютном переулке, а на Белой улице. Ироничное название, учитывая то, что эта самая улица ничем не отличалась от Лютного переулка — такая же тёмная и мрачная. Возможно, когда-то давно она в действительности была белой и светлой, но сейчас её никак нельзя было назвать таковой. Он проходил мимо бродяг, валявшихся в куче мусора и пытавшихся найти что-нибудь поесть, стараясь не обращать на них внимания и сконцентрироваться на том месте, куда ему нужно было попасть. Там он и зарабатывал свой кусок хлеба, развлекая публику, участвуя в смертельных дуэлях. Он всегда выигрывал и выходил оттуда обычно практически непокалеченным. Все раны, которые он там получал, казались ему сущей ерундой по сравнению с болью, которую причиняли ему накатывающие на него воспоминания Волдеморта. Раны хоть немного отвлекали его от головной боли.

Улица постепенно начинала светлеть. Лютный переулок заканчивался, и впереди виднелась развилка. Два деревянных указателя в виде руки с вытянутым указательным пальцем. На одном из них было написано: «Косой переулок», а на другом — «Летучая улица». К сожалению, Гарри нужно было свернуть в Косой переулок, пройти его и аккуратно выйти на Белую улицу. Ему очень не хотелось появляться там. Он не хотел видеть лица студентов, спешащих купить учебники, мантии и всё остальное, необходимое для обучения в школе, но больше всего его пугало то, что он мог ненароком натолкнуться на кого-нибудь из своих знакомых, бывших одноклассников. Они ни в коем случае не должны были его узнать. Хотя, в принципе, его итак никто бы и не узнал. И, тем не менее, страх окутывал его. Он остановился на развилке. На него вновь накатили воспоминания. К счастью, его собственные. Второй курс. Косой переулок. Он и Гермиона встретились там. Она тащит его в магазин «Флориш и Блоттс». Даже перепалки с Малфоем было приятно вспоминать как просто детские ссоры. Едва заметно улыбнувшись, он натянул капюшон пониже, чтобы полностью скрыть лицо, хотя в этом не было абсолютно никакой необходимости, так как на улице была ночь и мало кто мог гулять сейчас в такое время суток.

Постепенно стало холодать. Солнце давно скрылось за горизонтом, и весь Косой переулок был охвачен темнотой. Правда, её умудрялись рассеивать фонари, стоявшие на тротуарах. Гарри слегка поднял голову и остановился. Он был рад видеть свет, любой свет. Больше года он провёл в мрачном Лютном переулке, скрываясь ото всех, и весь этот год лишь мрак, холод и боль окружали его. Даже тусклый свет фонарей был ему приятен. Постояв так ещё несколько минут, он не спеша двинулся дальше, с удивлением оглядываясь по сторонам и обнаруживая небольшое количество людей на улице. Обычно после того, как стемнело, никого не было видно и за милю, но сейчас тут было что-то уж очень людно. Он опустил голову пониже, чтобы свет фонарей не попадал на его лицо, и пытался сосредоточиться на том, чтобы идти дальше, а то, не дай бог, начнётся новый приступ, тогда он не сможет продолжить свой путь как минимум несколько часов. Идти по этому переулку было нестерпимо больно, вокруг всё было знакомым — магазины, кафе, лавочки… даже скамейки, на которых он сидел вместе со своими друзьями. Он снова сделал остановку. Каждый раз, как он здесь бывал, а это бывало крайне редко, он не мог удержаться от того, чтобы не остановиться и не заглянуть в окна магазинов, которые он раньше посещал с Роном и Гермионой. Сквозь пыльные витрины, защищённые железной решёткой, можно было увидеть счастливые лица покупателей и не менее счастливые лица продавцов, спешащих всучить своим клиентам товар. Гарри смотрел на всё это, и невольно на глаза его наворачивались слёзы, которые он и не пытался удерживать, слишком сильна была боль от приходящих в его голову воспоминаний, чтобы держать внутри ещё и эмоции. Гарри подошёл вплотную к стеклу магазина «Флориш и Блоттс» и закрыл глаза. Боль, куда сильнее любой физической, давно не давала ему покоя. Среди бессвязных образов воспоминания о его прошлом мучили его, казалось, гораздо сильнее, чем всё остальное. Он скучал по всему, от чего ему пришлось отказаться. Скучал очень сильно, и, наверное, подсознательно ему очень хотелось вновь пройти по этому проулку и почувствовать себя так, словно бы ничего этого и не было вовсе, и он всего лишь маленький мальчик, приехавший за покупками для учёбы в Хогвартсе. Он отошёл от витрины и, кутаясь в свою походную мантию, побрёл дальше. Вокруг постепенно становилось холоднее, чем было ближе к ночи, тем ниже опускалась температура. Снова вспышка. Освещаемый ярким светом, перед его глазами возник человек в длинной чёрной мантии. Палочка направлена на маленького человека, ползающего у него в ногах, моля его о пощаде. Но разве Тёмный Лорд знает такое слово? На холодном, жестоком лице блеснула улыбка, и по окрестностям прокатилось страшное эхо «Авада Кедавра!». Перед смертью человечек только и успел прошептать одну фразу: «Пощади…». Дикая боль застилала глаза, Гарри свалился на землю, больно ударившись коленом о тротуар. Руки его невольно обхватили голову, которая, казалось, сейчас расколется надвое. Воспоминание уже померкло, но боль осталась.

— Вам плохо? Сэр? — послышался над ним чей-то мягкий голос. Боль почему-то сразу не то чтобы отступила, а как-то поутихла и уже не так раздирала мозги. Зато за облегчением последовала жуткая слабость, которая словно лишила его власти над собственными конечностями. Мозг отчаянно посылал сигналы, но ни руки, ни ноги не хотели двигаться. Этот до боли знакомый голос, принадлежавший, очевидно, молодой девушке, словно вывел его из непроглядного мрака на свет, который ослепил его и сделал беспомощным. Он старался не поднимать головы, отчасти просто потому, что не мог, отчасти оттого, что ему не хотелось, чтобы кто-то видел его измученное лицо. Ему не нужно было чьего-нибудь сочувствия, ему нужно было просто… просто, чтобы эти муки прекратились, а никто не в силах это сделать. А если так, то никакие утешения не помогут. Но всё же иногда хотелось, чтобы кто-нибудь поговорил с ним, чтобы кто-нибудь выслушал то, что накопилось у него за год одиночества. Увы, такого человека не было, а раскрывать первому попавшемуся магу то, что он — пропавший без вести Гарри Поттер, он не собирался.

Он редко выбирался из Лютного переулка или с Белой улицы, а когда и выходил, то только под покровом ночи, чтобы никто не мог узнать в нём некогда знаменитого Гарри Джеймса Поттера. В первый раз за весь год кто-то обратился к нему, помимо владельца дуэльного клуба «Раздробленные кости». Он почувствовал, как что-то тёплое и мягкое коснулось его ладони, Гарри вздрогнул.

— Не пугайтесь, сэр. Я не причиню вам вреда! — поспешила успокоить его девушка. — Сэр, вы меня слышите?

— Да, — слабым и севшим от боли голосом отозвался Гарри.

— Вам плохо, сэр?

— Нет, — прошептал он, но затем ещё раз повторил, чтобы убедиться, чтобы девушка услышала его. — Нет. Всё хорошо, — он попытался встать, но из этого ничего не вышло. Он был слишком слаб. Девушка помогла ему привстать и облокотиться о столб. Голова Гарри машинально упала ему на грудь, он тяжело вздохнул. Он старался не смотреть на свою невольную собеседницу. Из под большого тёмного капюшона ему были видны лишь её красивые руки, ухоженные, с аккуратным маникюром, кожа, как на вид, так и на ощупь казалась бархатной. Одной рукой она держала его ослабшую ладонь, а другую положила ему на плечо. И хотя Гарри не видел её лица, он мог чувствовать беспокойство, исходившее от неё. Его длинные волосы свесились ему на лицо, почти полностью скрыв его. Видимыми оставались лишь губы, нос и правый глаз. Он выглянул из под капюшона и посмотрел на девушку, тут же почувствовав, что все тревоги разом отступили, хотя он и понимал, что это не на долго. Перед ним сидела девушка, выглядевшая словно ангел, спустившийся с небес и протянувший руку помощи Гарри Поттеру. На секунду Гарри даже предположил, что он и вправду умер, так легко и хорошо стало ему в тот момент оттого, что он взглянул в это светлое, встревоженное лицо. Её длинные светлые волосы ниспадали на плечи, несколько локонов были заплетены в аккуратненькие тоненькие косички, яркие карие глаза устремлены на него, следы лёгкой косметики, брови сдвинуты…

— Я могу вам как-нибудь помочь? — с искренним сочувствием и участием поинтересовалась она. Гарри вздохнул.

— Нет, миледи… к сожалению, вы ничем не можете мне помочь… и никто не может, — произнёс он, тут же зажмурившись от новой волны боли, не такой сильной, как от видений, посещавших его, но это было явственным признаком того, что близится очередной приступ.

— Вы уверены?

— Да. К сожалению, это так, — проговорил он, зажмурив глаза и стараясь предать голосу твёрдость. — Не тратьте на меня своё время… Я обречён мучаться вечно… до самой смерти.

— Расскажите мне, что с вами, и я уверена, что смогу вам хоть как-то помочь, — заверила его она.

Гарри посмотрел на неё, и внезапно жгучее желание раскрыться, рассказать всё, как есть, даже если бы это значило раскрыть себя, захлестнуло его. Мысли судорожно забегали, пытаясь выстроиться в ровные фразы, которые можно было бы сказать так, чтобы особенно не напугать девушку. Она, наверное, работает в какой-нибудь больнице, раз с такой готовностью рвётся ему помочь, а может быть, просто ей действительно стало жалко молодого человека, едва волочащего ноги. В любом случае, Гарри почувствовал, что готов прямо сейчас всё рассказать ей, и не важно, к каким последствиям это приведёт. Он раскрыл было рот и успел проговорить лишь жалкое:

— Ну, я… — потом позади них послышался голос, принадлежащий, очевидно парню девушки.

— Что ты тут делаешь?!! Пошли скорее, мы опаздываем!

Гарри даже не поднял головы, он продолжал смотреть на сидящую перед ним девушку, словно на прекрасный цветок, который он прежде никогда не видел. Незнакомка сначала обернулась на подошедшего парня, затем бросила сочувствующий взгляд на Гарри и нехотя поднялась на ноги, всё ещё сжимая безвольную руку Гарри. Создалось впечатление, будто она тоже потеряла контроль над собственными конечностями и просто не могла заставить пальцы разжаться. Парень не выдержал и, схватив её за руку, потянул дальше по улице.