Самодовольное и типично грустное выражение лица Виктора Крума, смотревшего с глянцевой обложки журнала “Квиддич есть жизнь”, сменилось на гримасу возмущения и нескрываемой неприязни. И на то были причины: острый край лезвия ножа для резки бумаги прошелся в опасной близости от крючковатого носа и вонзился в бумагу в точке, где только что находилось плечо его обладателя. Рональд Уизли коварно улыбнулся, предвкушая сладость расправы над вновь попавшим в луч прожектора славы, мягко говоря, конкурентом
Крайне неуверенная в себе мысль о том, что, как можно такое представить, Крум некогда являлся его кумиром, тотчас была признана сумасшедшей и отправлена в вечную ссылку в самые дремучие захолустья памяти. Следующий выпад вновь не попал в цель — ничего, у Рона еще есть время. Понимая, что противник не собирается отступать, и что перевес сил заведомо не на его стороне, Крум отступил сам, торжественно перешагнув за край обложки. Рон, довольный быстрой победой, отложил нож в сторону, поудобнее развалился в неуютно жестковатом кресле и, поставив корешок журнала на край стола, развернул упруго шелестящие страницы.
Спустя два дня после начала каникул, Билл предложил ему не шататься без дела все лето, а устроиться подработать, и ни куда-нибудь, а в центральное отделение банка Гринготс в Лондоне. В свое время Департамент образования совместно Департаментом финансов Министерства магии обязали банк составить программу, по которой учащиеся специализирующихся в экономике школ могли бы пройти в нем практику. И хотя Хогвартс вовсе не специализировался в экономике, связи Билла, а весьма вероятно, и не только его, помогли Рону пробраться сюда. Пусть он был здесь, словно белая ворона среди черных или, в шутку, белая среди зеленых, несколько родственных душ ему все же удалось найти. Один из его новых знакомых, Алан Малкольм, сейчас сидел за столом слева, полностью погрузившись в написание очередного отчета.
Рабочий день только начался, и Рон, как видно, не очень утруждался этим. Вместо того, чтобы заняться делом, он преспокойно читал себе журнальчик, благо что Тимоти Малкольм, их непосредственный начальник и старший брат Алана, получив срочное сообщение, выскочил из комнаты и уже как полчаса где-то пропадал.
Чернила внутри пера, которым писал Алан, закончились в самый неподходящий момент. Алан, тотчас потерявший ход мыслей, пробубнив пару неласковых слов, нехотя открыл стеклянную крышку стоявшей у него на столе чернильницы и, опустив кончик пера в черную жидкость, дождался, пока оно, жадно хлюпая и причмокивая, напьется до отказа. Рон на миг оторвался от чтения журнала, улыбнулся в сторону коллеги и снова уткнулся в кишащие стремительно проносящимися тенями страницы. Несчастный страдалец Алан: вместо того, чтобы весело проводить каникулы в компании друзей, он вынужден был кваситься в этом зоопарке чванливых снобов. В школе, где учился Алан, промежуточные экзамены СОВ — Среднее Овладение Волшебством — включали в себя прохождение летней практики в одном из финансовых учреждений страны. Видимо, родители Алана решили начать готовить сына к экзаменам за год до того, как они состоятся.
Рон жадно проглотил последние строчки страницы, перевернул лист и продолжил чтение.
— Все! — Алан буквально вонзил перо в бумагу, скатал ее в трубочку, перевязал красной тесьмой, стандартной для банка, и небрежно положил результат своего усердного труда на край стола. — Надоело так, что даже перечитывать не буду. — Он отхлебнул из чашки успевшего остыть чая. — Рон, хочешь бутерброд?
— Давай, — не отрываясь от журнала, ответил Рон.
Алан вынул из большого бумажного пакета два бутерброда, для себя и Рона, подошел к соседу и сунул ему бутерброд под нос — а иначе как было отвлечь его от любимого чтива, — потом отправился к окну, довольно широкому для столь малой комнаты, посмотреть, что творилось на улице.
— Как всегда. Толпа народа... — измученным голосом произнес он. — Наверняка, сегодня опять будем носиться по банку целый день и даже не присядем, чтобы отдохнуть или почитать любимый журнальчик.
— Ага, — пережевывая бутерброд, ответил Рон, без тени стыда пропустив мимо ушей намек в свой адрес.
Алан вернулся обратно к столу Рона и, заглотив оставшийся кусок бутерброда, подошел к вопросу с другой стороны:
— Что читаем? — он повернул обложку журнала к себе, Рон не мешал ему. — А, квиддич. Тебе еще не надоело, Рон?
— Не-а.
— Смотри-ка, неужели снова Виктор Крум? — поинтересовался Алан. — Давненько о нем не было слышно.
Рон, не проронив ни слова, захлопнул журнал, бросил его на стол и с размаху ударил кулаком по обложке. Крум успел вовремя увернуться, конечно, навыки ловца ему очень помогли, и вновь скрылся за край.
— Что, старые счеты? — улыбаясь, спросил Алан.
— Да. Еще с Турнира трех волшебников в позапрошлом году.
— Жаль, что я не пошел на финал, — с сожалением, возможно, слегка преувеличенным, вздохнул Алан.
— Да, жаль... — рассеянно сказал Рон. Заметив, что голова Крума выглянула из-за края обложки, он не замедлил нанести новый удар, но в который раз промахнулся. — Видел бы ты, в какую отбивную он превратился, разве что не в поджаренную.
Алан улыбнулся еще шире, но вдруг выражение его лица стало вкрадчивым и сосредоточенным. Он пересел на край стола и заложил руку за руку.
— Говорят, что там произошли страшные вещи, — осторожно начал он.
— Да... — Рон взял журнал и, открыв его наугад где-то посередине, сделал вид, что погрузился в чтение, но любопытство Алана этот ход не погасил.
— Рон, — в голосе Алана слышались разочарование и интерес, — если не хочешь рассказывать, то так и скажи.
— Рассказывать что?
— Что там на самом деле произошло! — Скрытность Рона, завернутая в демонстративное нежелание отвечать, немного расстроила Алана, хотя и не обидела его. — В газетах понаписано столько, что я уже совсем запутался. А Тим и родители ничего не хотят обсуждать со мной, хотя сами постоянно разговаривают об этом. То Гарри сказал, что Сам-Знаешь-Кто вернулся, то Министерство опровергло это, назвав Гарри жаждущим славы лжецом, то потом само написало...
— Все, что написано в газетах, неправда, — прервал его Рон. Он по-прежнему смотрел в журнал, но явно не читал его. — Они все выворачивают наизнанку. Они смешали Гарри с грязью, хотя все прекрасно знали, что если он даже врет, то все равно не заслуживает такого отношения к себе. Гарри было очень фигово, поверь, очень. Они намеренно поливали его дерьмом, потому что боялись, что кто-то поверит, что он говорит правду.
— И что тогда правда?
— То, что произошло на самом деле, — как ни в чем не бывало ответил Рон.
— Ну и...
— Иногда правду трудно признать, но приходится.
Алан привстал со стола и вернулся в свое кресло. Он отчаялся вытянуть из Рона конкретные ответы, хотя знал, что его можно разговорить так, что потом не остановишь, даже если очень вежливо попросишь.
— А почему Министерство искажает правду? Зачем? — с наивным недоумением в голосе воскликнул Алан. — Ни один нормальный человек же не хочет, чтобы Сам-Знаешь-Кто вернулся.
— Вот именно, что никто и не хочет. — Рон сделал вид, что удивился наивности Алана.
— В том числе и он сам не хочет, чтобы кто-либо знал, что он вернулся. Он готовится нанести сокрушительный удар.
— Но теперь-то все знают!
— Да, знают. — Рон лениво перевернул страницу. — Узнали, когда он чуть было снова не отправил на тот свет кучу народа.
— Все газеты только и пишут о нем, о Министерстве... Все ждут, когда же его поймают, — выплеснул Алан и тут же спросил: — Хочешь еще бутерброд?
Рон небрежно бросил журнал на стол. Заметив Виктора Крума, хмурившегося на него с обложки, он про себя решил больше не связываться с ним. Нехотя встав с кресла, он подошел к Алану.
— Ну давай, а то я сегодня не завтракал. — Он взял бутерброд с сыром. — Извини, Ал, сегодня у меня фиговое настроение. Утром в наш дом завалился Перси. Придурок! Вручил отцу повестку явиться на допрос в Министерство. Урод! Сам приперся. Мама в шоке, отец выглядел так, словно его сразу забирали в Азкабан.
— И что им нужно? — Алан пододвинул пакет с едой, предлагая не стесняться.
— Хотят узнать, — Рон передразнил требовательно-поучающий, с недавних пор еще и надменный голос брата, — не известно ли ему чего-либо о Сам-Знаешь-Ком. Придурки!
Рон, конечно не сказал Алану, что в Министерстве на самом деле хотели знать вовсе не это...
— А правда, — Алан почувствовал, что из сытого Рона можно вытянуть гораздо больше, — Что в Министерстве Сам-Знаешь-Кто дрался с Дамблдором? И что вы дрались с целой толпой Пожирателей смерти? — Глаза Алана блестели.
— Да, правда, — на удивление сухо ответил Рон, как будто сам прочитал это из статей желтых газетенок. — Он хотел сцапать Гарри, но Дамблдор поспел вовремя.
— Круто! И Гарри столкнулся с ним лицом к лицу? — Алан напрочь забыл про свой бутерброд и давно остывший чай. — Он испугался?
— А ты бы не испугался? — ехидно переспросил Рон.
— Очень. Меня бы даже убивать не пришлось. Я бы сам со страху помер.
— Это была не первая их встреча и даже не вторая...
— Я думаю, что моя первая встреча с ним будет же и последней.
— Я тоже так думаю... — Рон осекся на середине фразы. — То есть я тоже думаю, что моя первая встреча с ним будет же и последней. — Рон задумался и с мрачным голосом добавил. — Для меня, конечно.
— Да ладно тебе, Рон. — Алан вновь улыбнулся, хотя улыбка у него получилась заметно неестественной, зато по-детски добродушной, и Рон, глядя на него, не смог удержаться. — Теперь за ним ведется настоящая охота. Я бы на его месте...
Дверь распахнулась, и в комнату влетел Тим. Запыхавшийся. Лицо его было цветом под бурый плащ, кстати, очень даже ничего (и почему гоблины не выбрали зеленый цвет формы).
— ... свалил бы куда подальше и затаился лет на тыщу, — пониженным голосом быстро договорил Алан, схватив перо и делая вид, что глубоко погружен в работу, а Рон его, как всегда, отвлекает.
— Это вы случайно не про меня? — переводя дыхание, с укором спросил Тим, проводив взглядом бутерброд в руке Рона. Рон, смутившись, спрятал руку за спину. — Бездельничаете, да? А впрочем, вопрос риторический. — Он подошел ближе. — А у меня, если хотите знать, проблем по горло. Вышел незаурядный скандал...
— Нет, мы заняты, — с тенью угрызения совести соврал Рон.
— Да? Неужели! Мне нужна помощь, — тон голоса Тима не предполагал возражений.
— Ты не вовремя, — не отрываясь от бумаги, начал Алан. — Я только что приступил к очередному отчету, а ты меня сбил.
— И меня тоже... — Рон уже сделал несколько шагов в сторону своего стола. — Я как раз тут обдумывал, а из-за тебя все из головы вылетело.
— Рональд Уизли! — Сквозь высокий забор требовательности в голосе Тима просматривалась добрая ирония. — Вам ли говорить! В вашем последнем отчете я нашел больше двадцати орфографических ошибок. И вообще, я не понимаю, как можно так коряво писать. Это в обоих смыслах. Похоже, в Хогвартсе вас учат чему угодно, только не английскому языку.
— Только зубрилы пишут без ошибок! — оправдал себя Рон.
— Ладно, Рон, идем. — Тим искренне улыбнулся.
Тут уж Рону возразить было не чего, и он, понурив голову, поплелся вслед за Тимом, не сколько начальником, но, в первую очередь, другом. Дверь их комнаты выходила в узкий коридор, слабо освещенный прилипшими к потолку лампами, “и тут, скупердяи, сэкономили”.
Спустя минуту почти что бега они оказались на широкой мраморной лестнице, связывающей этажи огромного здания банка.
— Воспользуемся служебным лифтом, — скомандовал Тим, — Нам надо попасть в хранилище. — Его выносливости можно было только позавидовать.
Тяжело дышавший Рон решил оставить все вопросы до более спокойного момента.
Спустившись по лестнице, они вскочили в вызванный до них лифт. Тим вежливо попросил кого-то подождать, сославшись на срочность решаемого вопроса. Лифт нервно дрогнул и, размеренно перебирая струнами державших его канатов, отправился в долгий путь вниз в хранилище. Сейчас Рон мог по-настоящему отдышаться.
— Так что же произошло?
— Да ничего особенного. — Тим посмотрел в большое зеркало, висевшее на задней стене кабины, и поправил галстук и воротник рубашки. — Очередное недоразумение. Только очень некстати. Мне надо быть на совещании, а тут такое...
Рон тоже посмотрелся в зеркало, но поправлять что-либо из одежды тут было совершенно бесполезно. Он в который раз восхитился своей неряшливостью. Что ж, такой стиль надо постоянно поддерживать.
— Сегодня в банк пришел новый клиент, — продолжил Тим, — представитель Конфедерации магов Центральной Африки при Департаменте иностранных дел Министерства. Нас не поставили в известность, что он, мягко говоря, с неприязнью относится к существам с зеленым цветом кожи, в том числе, и к гоблинам. Изначально ситуация выглядела как простая неловкость, недоразумение. Но потом все изменилось. Он тоже хорош, пригрозил, что растворит в кислоте каждого гоблина, который посмеет приблизиться к нему. Груббинс, как всегда, вмешался, совершенно не разобравшись, что к чему. Он всегда сует свой длинный нос в дела, которые ни к нему, ни к Министерству не имеют ровным счетом никакого отношения. Он едва ли не подрался с клиентом. — Тим усмехнулся. — Ты скоро сам увидишь, чем бы это могло кончиться для Груббинса. Самое интересное, что он работает на Министерство, а не на гоблинов. Тоже мне, контроллер-охранник. Чуть было международный конфликт не спровоцировал. — Тим пошутил, конечно, хотя он был заметно раздражен сложившейся ситуацией. — Короче, единственным человеком, с которым клиент, его имя, кажется, Гродин Драф, согласился вести диалог, был я. Гоблины попросили меня не доводить сведения о случившемся до их руководства. Но и пропустить собрания я не могу, а мистер Драф наотрез отказался зайти в другое время. Тогда я понял, что нужен кто-то со стороны, не участвовавший в конфликте и занимающий достаточно низкую должность, чтобы не быть руководством. И ты, Рон, как раз та самая кандидатура. Ты все понял?
— Конечно. — Рон слушал внимательно, но, на самом деле, так ни в чем и не разобрался.
— Прекрасно! — Тим похлопал его по плечу. — Да, пока не забыл. Отчет тебе все-таки придется переписать. Не хорошо, когда на каждой строчке по одному исправлению. — Тим открыто и добродушно улыбнулся. Рон ответил косой ухмылкой, хотя он вовсе не считал замечания Тима придирками.
Они сели в первый попавшийся пустой вагон и уже через три минуты головокружительной, впрочем, не более чем обычно, гонки со временем подъехали к Главной посадочной платформе. Представшее перед ними зрелище напоминало некую сцену из комического спектакля. Мистера Гродина Драфа можно было без проблем заметить в любой толпе, равно как и Хагрида: огромная голова, полностью лишенная волос, даже бровей, без шеи переходила в туловище богатырских размеров. Бусы, в два ряда висевшие на груди, состояли из зубов хищных зверей, среди них — два клыка длиной с ладонь, Рон мог поспорить, принадлежали не иначе как саблезубым тиграм. Одет темнокожий исполин был в длинный до земли плащ, сделанный из кусков грубой светло-коричневой кожи и шкуры леопарда. Толстые пальцы сжимали бесчисленные кольца всевозможных форм и цвета.
Мистер Драф стоял в центре платформы, гулко постукивая о каменный пол очень напоминавшей дубинку тростью. В противоположном конце пещеры, вжавшись в тень стены, затаился мистер Груббинс. Несомненно потерпевший поражение, он все же отваживался не спускать своих глаз с посмевшего спорить с ним великана. А великан, между прочим, пребывал явно вне хорошего настроения. Рон понял, почему Тим не пожалел потратить пятнадцать минут, чтобы сходить за ним — час мытарств с исполином грозного вида и врагу не пожелаешь.
— А, вернулся! — От волн голоса, подобного грому, с видавших столетия стен посыпалась пыль. — Как посмел ты, обычный приспешник, заставить потомственного царя племени Великих Боровинов, правивших пустынями еще тогда, когда Великие Пирамиды были песком, а мудрецы Великих Рек еще учились разжигать огонь, потирая одну палку о другую, ждать тебя здесь, в сдавливающей грудь норе, в окружении пресмыкающихся, потерявших последние представления о почтении, и кучки зеленых уродцев, которых я не пожелал бы видеть и в качестве обеда.
— Извини меня, царь, — Тиму нужно было идти в дипломаты, — за мою задержку. Но я нашел для тебя проводника, который сможет уделить тебе столько времени, сколько ты пожелаешь.
— И где же он? — Мистер Драф заметно смягчился, видимо, оставшись довольным обходительными извинениям, отпущенными его персоне. — Неужели и он тоже заставит себя ждать!
— О нет, конечно, нет. Он здесь, рядом со мной.
Тим слега нажал на спину Рона и подтолкнул его вперед. Рон сопротивлялся, как мог, но Тим оказался настойчивее. Теперь стало ясно, почему он не захотел впутывать в это дело своего брата.
— Этот... ребенок? — Раскаты возмущенного баса застыли где-то в тоннелях подземного лабиринта. — Ты смеешься надо мной?
— Но, господин, — Тим набрал воздуха в грудь, — у него есть множество преимуществ перед другими. Да, он юн, но ловок и быстр. Да, он молод, но ум его острее клинка и целеустремленнее брошенного копья. К тому же, он скромен и почтителен. И, уж точно, не гоблин!
Рон от изумления открыл рот; интересно, какие положительные качества мог бы еще найти в нем Тим. Надо было бы записать их, пока они не вылетели из памяти.
— Неужто? — Мистер Драф подошел ближе к Рону и оценивающе посмотрел на него черными, как угли, глазами. Мистер Груббинс в углу презрительно хмыкнул. — Вижу...
— Рон, — обратился к нему Тим, — ты должен помочь мистеру Драфу завершить свою миссию в нашем банке. Выполняй все его приказы, а если что, обращайся ко мне. А теперь, — он повернулся к грозному клиенту, — мне нужно спешить. Дела не ждут. Извините.
— Хорошо, идите.
В голосе мистера Драфа уже не слышалось прежнего возмущения. Он проводил взглядом Тима, поспешившего скрыться, и намеренно неторопливо проследовавшего за ним мистера Груббинса.

— Ну что ж, молодой человек, посмотрим, обладаете ли вы теми положительными качествами, которыми наделил вас ваш начальник.
— Прошу вас, — Рон указал рукой на вагон, в котором они с Тимом приехали сюда.
Рону пришлось собрать воедино всю свою обходительность — любой конфликт с этим великаном разрешится быстро и крайне болезненно для него. Забравшись в вагон, они отправились к первой цели из списка мистера Драфа.
Мистер Драф держался спокойно и уверенно, хотя даже Рон, успевший привыкнуть к здешним виражам, иногда невольно вскрикивал. Рон обычно легко заводил разговор с посетителями банка. Чаще всего речь не заходила дальше заурядных школьных тем, известных всем событий и сплетен. Но в данном случае он предпочитал молчать, чтобы случайно не оскорбить чем-либо вспыльчивого клиента.
— Почему в этом банке так много зеленых уродцев? — Гулкий голос напугал Рона.
— Потому что этот банк принадлежит им, сэр, — не медля ответил опомнившийся Рон.
— Но здесь есть и люди, как я вижу.
— Конечно, сэр. Люди как работники ничуть не хуже, чем гоблины. — Рон продумывал каждое слово.
— Ха! — звучно гаркнул великан; долго еще стены тоннеля эхом вторили ему. — Люди гораздо лучшие работники, чем эти зеленые пресмыкающиеся.
— Извините, сэр, но я вынужден с вами не согласиться... — Рон удивился, что эта классическая фраза, сама собой всплывшая у него в голове, застряла в горле перед тем, как он осмелился произнести ее.
— А ты храбрец, юный маг.
Рон сперва не сообразил, было ли это похвалой или, наоборот, угрозой, но когда мистер Драф, повернувшись к нему, с одобрением похлопал его по плечу, отчего Рон чуть не вылетел из вагона, все встало на свои места. Видимо, потомственный царь крайне не терпел обходительной лести и скрытого бахвальства, но всецело ценил открытое мужество.
— Спасибо, сэр...
— Можешь называть меня, как обычно, без всяких там регалий, сэров и так далее. И не бойся ненароком обидеть меня, — похоже, мистеру Драфу и самому надоело пребывать в плохом настроении, — я не люблю надменного самодовольства взрослых людей, но детям готов простить что угодно. Ибо нет ничего более правдивого, чем сказанное ребенком. А только дурак или трус боится смотреть правде в глаза.
— Хорошо, — кротко ответил Рон.
Вагон затормозил около нужного сейфа. Рон уже хотел было выйти, чтобы помочь мистеру Драфу, но тот отчетливо дал ему понять, что прекрасно обойдется собственными силами. Рон остался на месте, а угрюмый великан, неторопливо выбрался на площадку перед сейфом, воспользовавшись ключом, открыл дверь и стал бесшумно перебирать хранящиеся за ней сокровища. Его широкая спина полностью закрывала обзор, так что Рон не мог разглядеть, что он там делал, да и не стал бы шпионить. Рон про себя подумал, что, возможно, устрашающий внешний облик великана производил обманчивое впечатление.
Когда мистер Драф вернулся в вагон, Рон обозначил новую цель, и они двинулись дальше.
— Кстати, как тебя зовут? — спросил мистер Драф, причем столь же неожиданно, как и в первый раз. — Обычно я представляюсь как Гродин Драф, хотя это сокращенный вариант моего полного имени с учетом английского языка.
— А меня зовут Рональд Уизли, — представился Рон, — но друзья зовут меня просто, Рон.
— Продолжим наш разговор о храбрости, Рональд. Считаешь ли ты себя храбрым?
— Я? Конечно нет! — поспешил ответить Рон, подсознательно не желая, чтобы в случае утвердительного ответа, собеседник проверил, насколько он прав. — Я много чего боюсь. Например, пауков.
Мистер Драф одобрительно кивнул.
— Но не путаешь ли ты это со внешними страхами, одними из тех, которые люди обычно приписывают себе, не осознавая, что в критической ситуации они не посмеют испугаться того, что, как они считают, страшит их?
— Ну... Я не знаю... — неуверенно пробормотал Рон.
— Скажем проще. — Мистер Драф развернулся к нему, очевидно, чтобы лучше видеть его лицо. — У тебя есть друг, Рональд?
— Да, есть.
— Настоящий?
— Да, — твердо ответил Рон, мистер Драф это заметил.
— Предположим, что ты и твой друг оказались в смертельной опасности — на вас напал гигантский паук. У тебя есть возможность спастись бегством, а у твоего друга нет — он запутался в паутине. Оставишь ли ты своего друга, зная, что он обречен на верную гибель, или бросишься спасать его? Не спеши с ответом, представь себе эту картину, взвесь все “за” и “против” внутри себя. Только ответь мне честно, потому что ложь я распознаю сразу.
— Я ни за что не убегу, — после короткой паузы ответил Рон, так же уверенно, как и прежде.
— Вижу... — мистер Драф явно остался доволен тем, что Рон сказал ему правду. — А если бы ты знал, что, бросишься ли ты спасать его или нет, шансы твоего друга мизерны.
Вагон остановился около следующего пункта назначения, но мистер Драф не спешил выходить — он ждал, пока Рон ответит.
— Мне все равно...
— Все равно, потому что тебе не дорога твоя жизнь?
— Нет. — Рон на секунду представил себе картину, описанную собеседником, представил и содрогнулся. — Мне все равно, есть ли шанс для спасения или нет.
По спине Рона пробежал холодок. Никогда и ни с кем прежде он не заводил подобного разговора. Но сейчас перед ним сидел очень сильный и мудрый человек, оценка которого почему-то показалась Рону крайне важной для него самого. Смешно, но похожая ситуация уже случалась с ним и Гарри, когда они учились на втором курсе. Конечно, она не была столь драматичной, хотя Рон прекрасно помнил, как сильно испугался тогда.
— А если твой друг будет умолять тебя оставить его, чтобы ты сам спасся. Бросил бы ты его? Только честно.
— Нет.
— Вижу... Ты был искренен со мной, Рональд. — Мистер Драф откинулся на спинку кресла и положил мускулистый подбородок на огромный кулак. — Большинство людей на твоем месте вообще не стали бы отвечать на столь трудные вопросы, отшутились бы или спрятали голову в песок. Но ты, вижу, не таков. Ты открыт для меня, словно книга. Я прочел мужество в твоих глазах.
— Спасибо, — поблагодарил собеседника Рон, он очень смутился и покраснел.
— Когда-то и у меня был сын, — почти про себя произнес мистер Драф. — Он был очень похож на тебя, такой же смелый, благородный и добрый. Но с ним произошло большое несчастье, он погиб мучительной смертью...
— Сожалею... — Рон потупил взгляд. Он вдруг осознал для себя, что, возможно, он был первым человеком, с которым мистер Драф поделился своим горем.
— ... и тогда я очень сильно изменился. Я стал зол и нетерпим к людям. Многие отвернулись от меня. Ты видел, как это проявляется во мне. Боль и страдания постигли меня, и тогда я стал приносить боль и страдания другим...
— Вам нужно вновь найти смысл в жизни, — осторожно посоветовал Рон.
— О, не волнуйся, Рональд. Я уже нашел его. И теперь никто не свернет меня с намеченной цели. Возьми это, — он вынул из кармана золотой амулет и передал его Рону. — Это древняя вещица. Пусть она теперь принадлежит тебе. Ты достоин ее.
— Но... — запротестовал было Рон, но мистер Драф уже протянул руки вперед, чтобы надеть амулет на шею Рона. Рон не стал отговаривать его.
Мистер Драф снова выбрался на площадку в гордом одиночестве, оставив провожатого в вагоне. Рон же любовался сделанным ему подарком. Несомненно, амулет был очень дорогим.
На диске размером с галлеон с обеих сторон отчетливо просматривалась искусно выполненная гравировка. С передней грани, плавно скошенной по краю, глядел большой глаз со слегка загнутыми в противоположные стороны уголками, а на задней виднелись непонятные иероглифы, один из которых, самый большой, находился в центре, а шесть других расположились равномерно по линии вокруг него.
Вскоре мистер Драф вернулся обратно в вагон, и они отправились дальше.
— Я могу заключить, — Рон на этот раз был готов к тому, что мистер Драф заговорит с ним снова, но, вопреки своей воле, все же вздрогнул — так сильно действовал звучный и твердый голос великана, — что твой начальник наградил тебя вовсе не теми качествами, которыми ты в действительности обладаешь...
Рон ничего не ответил. Он и сам знал, что Тим, мягко говоря, приукрасил его достоинства.
— ... Хитрость, изворотливость, острота ума и ясность цели, извини, конечно, явно не присущи тебе. — Мистер Драф улыбнулся. — Но преданность друзьям, честность, отвага, возможность самопожертвования и многое другое, несомненно, есть в тебе. Как ты думаешь,
— интонацией он развернул разговор в иное русло, — твой друг повел бы себя так же, как повел бы себя ты?
— Да, — уверенно ответил Рон, и он нисколько не сомневался в истинности своего ответа.
— Эти качества присущи и ему?
— Да.
— Эти качества присущи ему от рождения, или вы приобрели их, ровняясь друг на друга?
— Ну, я не знаю... — замялся Рон. — Я думаю, Гарри тот человек, на которого можно ровняться. Я думаю, что стал таким во многом благодаря ему.
— Ты ответил честно, а ответ достался тебе не легко, я заметил. Соврать было просто. Говорить правду всегда намного сложнее. Ты стал таким, потому что перенял многое от друга, это понятно. — Мистер Драф сделал паузу. — Но почему он стал таким, ты никогда не задумывался?
— Он находится в постоянной опасности. Над ним висит смертельная угроза. Многие страшные люди хотели бы расправиться с ним.
— Но ведь пойти на сделку всегда гораздо проще, чем вести бескомпромиссную войну не на жизнь, а на смерть.
— Они убили его родителей...
— А если бы нет? Поддался бы он слабости? Перешел бы на сторону нынешних врагов своих?
— Нет. — Рон удивился, насколько неколебимо он уверен, что Гарри ответил бы так же.
— Значит, смерть родителей сделала его сильнее?
— Я не знаю...
— Значит тот, кто сделал это, совершил ошибку, — это уже не был вопрос. — Совершил ошибку, спровоцировав усиление своего врага, вместо того, чтобы ослабить его.
— Он хотел убить его в раннем детстве...
— Да, он рисковал: на одной чаше весов находилась скорая победа, а на другой — собственное бессилие и усиление противника.
— Получается, что так. — Рон неожиданно для себя посмотрел на события минувших дней с другой стороны. — Но ведь он же не знал этого!
— Значит, он был глупцом...
Вагон подъехал к третьей остановке, на этот раз, как понял Рон, последней. Мистер Драф не стал задерживаться и быстро уладил дела в очередном сейфе, принадлежащем его организации. Когда он вернулся, Рон направил вагон к выходу.

— А почему ты так уверен, что твой друг не перешел бы на сторону своих нынешних врагов, если бы все обернулось иначе?
— Иначе он не был бы моим другом!
— Разумный ответ, но он таит в себе некое противоречие. — Мистер Драф вновь опустил подбородок на свой огромный кулак.
— Какое? — Рон удивился способности собеседника найти скрытый смысл в том, что для других выглядело совершенно обычным.
— Где гарантии того, что ты, в свою очередь, не был бы таким, чтобы принять его, хотя сейчас бы ты его не принял?
— Я не знаю... — честно говоря, Рон не совсем разобрался, в чем заключалась идея сказанного.
— Если положить, что это не возможно, то по аналогии не возможно, чтобы твой друг стал другим.
— Возможно... — Рон всегда отвечал в русле рассуждений собеседника, когда не понимал, в чем их суть. Пару раз хитрец Снейп поймал его на этом, намеренно рассуждая в ложном направлении, чтобы запутать и в подходящий момент обличить его.
Мистер Драф звучно рассмеялся, взъерошил Рону голову, что для него стало полной неожиданностью.
— Вижу, я тебя окончательно запутал! — благосклонно сказал он.
— Да, — честно ответил Рон, в этот момент открыв для себя, что сидит в кресле предельно скованно и неестественно, словно сдает тяжелый экзамен.
— Не волнуйся, это всего лишь игра слов, не более того. Что возможно, а что нет, нам не всегда дано истинно определить.
Вагон затормозил около Главной посадочной платформы. Пассажиры вышли из него и отправились к лифту для посетителей. Вокруг стояла гробовая тишина, и никого не было видно, будто все, заслышав издалека гулкий голос мистера Драфа, поспешили скрыться с его пути. Просторный, отделанный изнутри зеркалами лифт повез их к поверхности.
— Ну что ж, Рональд, было очень приятно познакомиться с тобой. — Мистер Драф протянул Рону руку.
— Спасибо. Мне тоже, — широко улыбаясь, ответил Рон, с осторожностью протягивая свою ладонь, опасаясь, что могучий исполин выжмет из нее все соки, как из лимона.
На этом их разговор прекратился. Похоже, что мистер Драф глубоко погрузился в раздумья, а Рон не решался отвлечь на себя его внимание. К тому же, сказанное во время недавней беседы странным эхом отзывалось в голове Рона, не давая сосредоточиться на чем-либо другом. В конце концов, ему все это надоело, и он предпочел представить себе нечто воздушное, легкое... Например, квиддич. Как он летит над безбрежной зеленой гладью, рядом с ним, совершая головокружительные перевороты, играет в перегонки с ветром Гарри... Они радуются своей победе, они счастливы... Ветер убаюкивающе гладит их лица. Бесконечная синева распростерлась над ними...
Лифт остановился. Позолоченные дверцы раскрылись, позволяя реалиям суетливой жизни банка вторгнуться в нечеткий мир сладостных грез Рона. Груббинс стоял на обычном для него месте, пристально и с нескрываемым налетом недоверия озирая всех вокруг.
Прерывистое дыхание мистера Драфа показалось Рону скорее тихим рычанием. Груббинс посмотрел на темнокожего великана с боязливой ненавистью, хотя, похоже, за время предоставленной ему передышки он оправился и вернулся ко мнению, что здесь есть только один человек, которого должны уважать и бояться — он сам.
— Мистер Уизли, — со склизкой улыбкой начал он, — я вижу, что вы вернулись из хранилища живым и невредимым. — Он кинул острый взгляд на мистера Драфа, ясно давая понять, от кого именно, по его мнению, исходила угроза для Рона. На публике Груббинс стал гораздо увереннее в себе.
— А что могло со мною случиться? — прикинулся ничего не понимающим простаком Рон.
— Ну, мало ли что, — процедил сквозь чуть приоткрытые губы мистер Груббинс.
— И что же? — прорычал мистер Драф.
— Скажите, мистер Уизли, — охранник пригвоздил Рона к стене своими злющими глазками, — что это одето у вас на шее?
— Это? — Рон робко указал на подаренный ему амулет.
— Да, это.
— Ну... — неуверенно произнес Рон. — Это...
— Это подарок, сделанный мною указанному юноше за то, что здесь, в этом мерзком скопище гадов, только он является настоящим человеком! — Мистер Драф произнес это так громко, что даже посетители, находящиеся в противоположном конце зала, обратили на них внимание и повернули головы в их сторону.
— А вы знаете, мистер Уизли, — Груббинс по-настоящему обрадовался, что смог уличить Рона. — Что вы, приняв подарок от клиента, нарушили правило банка?
— Нет, — Рон заметно побледнел.
— Нет?! А вы знаете, что за подобное нарушение вас могут уволить? — сладостливо-злорадным тоном продолжил он.
— Нет.
— И даже более того, привлечь к ответственности за получение взятки!
— Да как ты смеешь! — рубанул с плеча мистер Драф. — Ты, жалкий слизняк!
— Я верну его, если это так важно... — Рон снял амулет, руки его тряслись, и протянул подарок обратно прежнему владельцу.
— Вопрос не в этом... — Груббинс воинственно оскалился. — Не все так просто...
— Если ты сейчас же не заткнешься, гад, то я тебя...
— Что вы мне, а? — Груббинс в упор посмотрел на мистера Драфа. Он торжествовал. Он гордился собой. — Что?
— Фигляр! — выкрикнул мистер Драф, взял амулет из рук Рона и, расталкивая с пути застывших от изумления зевак, как ураган, превратив путь этот в полосу разрушений, вышел из банка.
Рон остался один. Он, конечно, не мог на равных соперничать с Груббинсом и поспешил уйти подобру-поздорову, пока тот не вылез из эйфории от сей славной победы и действительно не нажаловался на него начальству.
Миновав лабиринт хитро сплетенных коридоров банка, Рон вернулся в комнату, где находилось его рабочее место. Алан все еще строчил очередной опус, а Тим, похоже, так и не вернулся с совещания. Размеренное постукивание секундной стрелки больших настенных часов причудливо сочеталось с жалостливым поскрипыванием пера Алана, несчадно царапавшим жесткий пергамент, своенравно свернувшийся в трубочку. Алан разошелся не на шутку. Рон улыбнулся, подумав об этом. Он сел на свой стул и, мгновенно лишившись сил, уткнулся лбом в обшарпанную поверхность стола. Голова его не то, чтобы болела, но мысли, словно в тумане, вынужденные красться наощупь, все равно сталкивались друг с другом или бесследно исчезали.
Скрип пера прекратился.
— Рон, тяжело прошло? — с сочувствием обратился к нему Алан.
Рон не ответил. Он закрыл глаза и просто считал удары сердца. Кровь упруго стучала в висках. Его слегка мутило.
— Рон, с тобой все в порядке? — В голосе Алана звучала тревога. — А, Рон?
— Тошнит немного, — неразборчиво пробормотал Рон.
— А. Это наверняка из-за бутербродов. — Алан бросил перо на стол и подошел к Рону.
— Я говорил маме, что бекон пролежал слишком долго и, похоже, испортился.
— Я не ел бутербродов с беконом...
— Что тогда? — Алан присел на край стола. — Может, сходить за доктором?
— Нет, не надо. Мне становится лучше.
Рон сказал правду. Волна слабости и тошноты, стремительно нахлынувшая на него, теперь столь же стремительно отступала, унося с собой хорошее настроение и переполнявшую его безмятежность.
Алан не стал расспрашивать, что же случилось. Он уже хотел было пойти продолжить написание очередной никому, кроме Тима, не нужной чепухи, но его взгляд случайно упал на вечно недовольное лицо Виктора Крума, смотревшее с красочной обложки журнала. Алан неодобрительно глянул на лучшего ловца сезона и бросил журнал в корзину для ненужных бумаг. Корзина, с аппетитом лязгнув металлическими челюстями-жерновами, в два счета перемолола новую пищу в мелкую бумажную крошку. Алан решил, что Рон не обидится на него, и он был совершенно прав в этом.

На Тисовой улице всецело царствовал полдень. Припудренные пылью машины, изредка нарушая сонливую тишину, размеренно проезжали мимо педантично подстриженных лужаек. Автоматические системы поливки, умело замаскировавшиеся в сплошной зелени травы, в только им ведомое время выстреливали вокруг себя тонкие струйки воды, пронзая собравшийся у земли жар.
Миссис Фигг одиноко сидела на скамейке около своего дома, изредка поглядывая на противоположную сторону улицы в надежде увидеть кого-нибудь, с кем она была бы не прочь поболтать. Облако прохладно водной взвеси, влекомое слабым ветерком с соседнего газона, окутало ее со всех сторон, но она не обратила на это ровным счетом никакого внимания.
Раздался глухой хлопок. Миссис Фигг тут же повернула голову в направлении аппарировавшего к ней мага. Потрепанная мантия, косматые спутавшиеся волосы, небритая физиономия, несомненно, принадлежали ее старому приятелю Наземникусу Флетчеру.
Наземникус вышел из тени дома, бегло оглянулся вокруг и, не дожидаясь приглашения, завалился на скамейку рядом ней. Выдержав недолгую паузу, он решил начать разговор первым.
— Привет, Фигги.
— А, заявился-незапылился. — Миссис Фигг, по-видимому, не прониклась восторгом от манер Наземникуса, потому-то она и не хотела здороваться с ним первой.
— Вижу, Фигги, ты, как всегда, в хорошем настроении, — с явной иронией сказал он и запустил руку во внутренний карман мантии. — Как он?
— Кто он? — язвительно ответила миссис Фигг.
— Ну, ты же прекрасно знаешь, о ком идет речь, — деловито роясь в кармане, пояснил Наземникус.
— Неужели? — Все та же язвительность, замешанная с иронией. — Все, как обычно. Строит коварные планы.
Наземникус вынул короткую трубку и потускневшую от времени бронзовую табакерку. Без видимой спешки набив трубку, то и дело исподлобья посматривая по сторонам, он спрятал табакерку в карман и кинул косой взгляд в сторону собеседницы.
— Как прошлым летом, да? — усмехнувшись, пробормотал он.
— Почти что, — прохладным тоном подтвердила его догадку миссис Фигг.
Наземникус, довольный своей прозорливостью, зажег трубку волшебной палочкой. Трубка сама принялась раскуриваться, выплевывая табак и бледные искры. Наземникус вовремя заткнул ее отверстие большим пальцем. Трубка захлебнулась кашлем, задрожала и забулькала, но вскоре замерла.
— Да, совсем уже старая стала, — с сожалением отметил Наземникус.
— Кто, я?! — возмущенное лицо миссис Фигг стремительно повернулось к нему.
— Да нет, — он довольно захихикал. — Трубка моя, я не ты. Хотя...
Грозный вид миссис Фигг не сулил ему ничего хорошего, и он поспешил сменить тему:
— Правда, как там наш подопечный?
— Не знаю. Как обычно, наверное. — Когда речь зашла о Гарри, миссис Фигг сперва заметно смягчилась, но тут же вернулась к прежнему состоянию негодования — возможно, она до сих пор не простила Наземникусу той безответственности с его стороны, которая чуть было не довела до трагедии прошлым летом.
— Кстати, не удивлена, что я сейчас пришел, а не Спайки? Мы с ним поменялись. — Миссис Фигг сделала вид, что ей все равно, кто из этих бездарей с кем поменялся; Наземникус почувствовал это. — У него там что-то с матерью случилось или с тещей... Ну ладно, сейчас глянем, как там Гарри.
С этими словами, переборов складки запутавшейся мантии, он вытащил из бокового кармана большую лупу, точнее, предмет, очень смахивавший на лупу. Миссис Фигг не смогла скрыть любопытства.
— Интересная штуковина, да? — заискивающим тоном поинтересовался Наземникус. У Дамблдора выпросил, чтобы удобнее было наблюдать.
— Или украл... — отмахнулась миссис Фигг.
— Выпросил! — с ударением повторил Наземникус. — Вот это вещь так вещь! Дамблдор нивкакую не хотел отдавать, сказал, что в ней до неприличия много черной магии. Но я сразу заявил, что без нее не смогу гарантировать безопасность Гарри, и он вынужден был согласиться.
— И что же это за штуковина? Лупа?
— Конечно, нет. Ха, лупа! Это сквозьвизор. Из личной коллекции Дамблдора. Я не хотел уточнять, но, кажется, Дамблдор упомянул, что этот великий инструмент был конфискован у двух весьма хулиганистых школьников. Не трудно себе представить, в каких целях они использовали его. — Наземникус захихикал. — Ведь сквозьвизор позволяет смотреть через любые обычные и даже некоторые магически защищенные стены, словно они из стекла. К тому же, он и как бинокль работает. Дамблдор заколдовал его так, чтобы он мог смотреть и через стены дома Гарри — они же защищены.
— И через стены банков.
— Ты все шутишь. — Детская радость Наземникуса мгновенно улетучилась. — Ладно, посмотрим на Гарри...
Он направил сквозьвизор на дом Дурслей и, сначала быстро, потом помедленнее, поворачивая колесико приближения в основании ручки, настроил прибор на нужную дальность.
— Так... Так... По-моему, спит. Наверное, утомился, бедняга, — пробормотал он и спрятал сквозьвизор в карман.
— Почему столь много жалости? — недоумевающим голосом спросила миссис Фигг.
— Да не он, я. Я бедняга, — фальшиво простонал Наземникус: — Вынужден мотаться за ним кругами, а возраст у меня уже не тот...
— Ну уж конечно, не тот.
— Да, не тот! — настоял на своем Наземникус. — У него столько энергии. Откуда?
— Покуда?
— Откуда! Глухая тетеря, — рассмеялся он. — Одним словом, молодость. Как их там, у маглов... Гормоны! Помню, я в свое время...
— Ты меня поражаешь своими знаниями, — проиронизировала миссис Фигг.
— Нет, так дело не пойдет, — важным голосом продолжил он. — Надо у Дамблдора плащ левитации выписать или, на худой конец, метлу. Но лучше, конечно, плащ. Хотя нет, пусть лучше Спайки за ним бегает. Кстати, Гарри сегодня куда-нибудь ходил, пока я отлучался?
— Вернее, пока ты отлынивал от работы, занимаясь своими серыми делишками? — Отсутствие настроения у миссис Фигг проявлялось в ней во всем: как она сидела на скамейке, властно положив локоть на спинку, как нервно дрожали ее короткие серьги, когда она слушала поддельные отговорки Наземникуса.
— Ну, я...
— Ладно, скажу, так уж и быть. — Строгий тон миссис Фигг вновь немного смягчился. — Я за ним проследила, пока ты отлучался. Его чуть было не сбила машина. Хорошо, что я успела вовремя переключить светофор. Далее произошел небольшой инцидент с маглами, но я не стала вмешиваться...
— Какой инцидент? — со смутной тревогой в голосе тут же спросил Наземникус.
— Да, как обычно, подрался с сыном Дурслей и тому подобное. Ничего страшного. Я смотрела очень внимательно, даже с интересом.
Наземникус снова полез в боковой карман, тот, в котором лежал сквозьвизор.
— В общем, ничего серьезного, о чем бы следовало доложить? — со скрытой надеждой на утвердительный ответ спросил он, нацеливая прибор и устанавливая дальность.
— Да, думаю, что пустяки, ничего серьезного, — затуманенным голосом сказала мисс Фигг. — Можно не сообщать.
— Та-ак, — вытягивая гласные, произнес Наземникус. Прищурившись, он аккуратно покрутил регулятор дальности. — Кажется, отправляет письмо.
Он резко вскочил со скамейки, убрав сквозьвизор, коснулся волшебной палочкой макушки, перестав быть различимым на окружающем фоне.
— Извини, Фигги. Мне надо пойти сообщить, что он отправил письмо.
— Конечно, иди, Наземникус, — в первый раз по-настоящему тепло ответила миссис Фигг и дождалась, пока Наземникус отдалится на достаточное расстояние. — Сообщай, куда хочешь, хотя это вряд ли что-то изменит.

Ночь сменила день. Долгожданная прохлада вновь спасла землю от гнетущего удушья. И вновь уютные улочки пережили нашествие неутомимых жителей, возвращающихся с работы домой. И вновь улочки спокойно дожидались, пока разговоры на извечные темы смолкнут, пока телевизоры, извергающие из себя потоки хаотичных звуков, будут выключены, пока свет в окнах погаснет, и окна спрячутся за шторы, пока уставшие жители уснут. И улочки уснут вместе с ними. И тишина воцарится вокруг. И темно-серая мгла укроет их разорванным фонарями покрывалом...
Миссис Фигг стояла у порога своего дома и непрерывно смотрела на противоположную сторону Тисовой улицы. Она вышла подышать свежим воздухом, и не только. Ветка кустов, притаившихся в тени по правую руку от нее, неестественно качнулась. Миссис Фигг резко повернула голову. Свет уличных фонарей причудливым образом отразился в ее глазах. Но в этот же момент другое событие привлекло ее внимание. Бартон Спайк, сменивший на посту Наземникуса Флетчера, с головы до ног завернутый в длинный плащ с капюшоном, отчего издалека он казался заостренным черным столбом, приближался к ней. Миссис Фигг заранее одела на лицо свойственную ей улыбку, но на всякий случай еще раз покосилась в сторону издававшего подозрительные шорохи куста.
Бартон Спайк подошел к ней, вежливо кивнул и встал рядом. Он снял капюшон, заглотивший его голову. Отблески света фонарей, весело подмигивая друг другу, заискрились в его светло-русых волосах. Пытливый взгляд голубых глаз прошелся по окружающему пространству, слегка замедляясь на непроглядно темных местах, и остановился на миссис Фигг. Сосредоточенное молодое лицо наконец-то позволило себе улыбку.
— Вышли подышать ночным воздухом, миссис Фигг? — с заметным уважением в голосе спросил он.
— Да, Спайки. Что-то голова разболелась к вечеру. — Миссис Фигг снисходительно улыбнулась. — Духота всегда действовала на меня крайне отрицательно. Наверное, возраст уже не тот. Годков-то сколько.
— А я поменялся с Наземникусом.
— Да, он мне говорил, что у тебя там стряслось с матерью или...
— Мама немного захворала, — с грустью подтвердил Бартон. — Но ничего страшного.
— Ну и как обстановка? — как бы между прочим поинтересовалась миссис Фигг.
— Вроде все спокойно. Я обошел все вокруг, — он повел головой, — но ничего подозрительного не заметил. Хотя...
— Хотя что?
— Наземникус сообщил, что Гарри отправил письмо, но полностью проследить полет его совы нам не удалось, хотя она вполне удачно добралась до пункта назначения.
— Странно, — таинственным голосом произнесла миссис Фигг и украдкой глянула в сторону затемненного куста. — Почему же?
— Наверху решили, что ничего страшного не произошло, и не нужно поднимать панику из-за всяких мелочей. Тем более, у Гарри такая хитрая сова, что мы уже несколько раз теряли ее из виду, а когда, начав искать, переворачивали все вверх дном, вдруг выяснялось, что она уже давно находится в своей клетке и безмятежно спит.
— Да, очень умная сова. — Миссис Фигг улыбнулась.
— Подождите секундочку. Мне надо кое-то сделать. Так, для порядка.
Бартон вынул из плаща сквозьвизор, направил его на дом Дурслей и настроил дальность. Некоторое время он всматривался в выпуклую линзу. Его улыбающееся лицо постепенно стало серьезным, удивленным и серьезным. Миссис Фигг сделала робкий шаг к нему, чтобы увидеть то же, что и молодой телохранитель.
— А эта... штуковина может и в темноте видеть? — неуверенно спросила она, вытягивая шею.
— Конечно, подождите секундочку. — Бартон поднял руку, чтобы остановить поток отвлекающих его вопросов. — Ничего не пойму. Похоже, что он собрал свои вещи и теперь идет куда-то. Неужели он опять решил сбежать.
— Неужели? А почему?
— Да, дела... — не отрываясь от сквозьвизора произнес Бартон. — Сегодня у них произошел скандал. Очередной... Неужели он опять решил уйти из дома? Надо срочно сообщить профессору Дамблдору. Срочно!
Темноту Тисовой улицы на мгновение озарила короткая зеленая вспышка. Бартон Спайк, как подкошенный, безвольно и беззвучно упал на асфальт. Белатриса оглянулась вокруг. Удостоверившись, что произошедшее никто не заметил, она нагнулась и взяла сквозьвизор из слегка сжатой руки Бартона. Ее глаза, на выражавшие ни радости, ни надменной гордости, но холодные и сосредоточенные на цели, посмотрели в треснувшую линзу. Косая улыбка исказила ее лицо.
— Отлично... — Она затаила дыхание. — Молодец!
Кусты справа от нее снова зашевелились. Сутуловатая тень выбралась из них, забрав непроницаемый мрак с собой, и подползла к Белатрисе. В темноте что-то сверкнуло. Белатриса тут же обернулась к тени.
— Хорек безмозглый! — бросила она. — Я же сказала, спрятаться!
— Надо забрать труп, — пролебезил попискивающий голос.
— Возьми его волосы и превратись в него. Там еще осталось немного полиморфного зелья для тебя, — равнодушно произнесла она.
— Но он же мертв.
— Ну и что, хватит на некоторое время. Когда у них смена?
— Завтра, в два часа. Я все проследил. Я все записал.
— Хорошо. К этому времени все уже будет кончено, — властно сказала она и посмотрела в сквозьвизор.
— Точнее, только начнется! — сладостливо пропищала тень.
— Заткнись! Надеюсь, ты знаешь, что надо делать и как надо себя вести.
— Конечно.
— Я вернусь завтра за волосами старухи. — Белатриса протянула сквозьвизор тени, а сама направилась к дому миссис Фигг. — Надо выполнить оставшиеся приготовления. Раздался приглушенный хлопок. Тень суетливо осмотрелась, взяла тело Бартона за ногу и потащила за собой. Тисовая улица вновь стала привычно пустой и тихой.