Гарри Поттер и сделка волка.

— Клодия! — который раз уже за этот вечер вышел из себя Люпин. — Ты должна шагнуть в свою Тень, а не влетать в стену. И разбегаться для этого совершенно не обязательно. Попробуй ещё раз.
Гарри покачал головой. Клодия уже битый час пыталась стать невидимой. Это было достаточно трудно, но подросток позволил себе позлорадствовать. С другой стороны, ему это тоже грозило, причём завтра.
Но пока он только учился разбирать цвет нитей и обнаруживать скрытое. Это было интересно. Когда смотришь во Тьму, цвет глаз принимает необычный оттенок. У Клодии глаза белели, у Ремуса становились янтарно-жёлтыми, а у самого Гарри — неоново-зелёными. Вампирчик, вредно хихикая, сказала, что так ему больше идёт.
Ещё интересней было просто наблюдать во Тьме. Все движения становились более плавными, а живых существ окутывали едва заметные нити. Именно по ним можно было определить, кто перед тобой: человек или что-нибудь поинтересней… Также становились видны некоторые тайные детали. Ловушки, дыры, тайные ходы. Например, Гарри обнаружил не так далеко от дома Люпина огромную яму, присыпанную землёй. Вроде как ловушку для зверей, но на фига она, если в округе людей то нет, юноша не понял.
Внезапно на плечи навалилась тяжесть. И почти сразу же послышалось хихиканье Вампирчика.
— Твоё ****, да ******** ты! — выразился Гарри от чистого сердца. Ремус покачал головой: и от кого это Гарри такого нахватался.
В принципе, понять его можно, Клодия уже раз пятый за вечер запрыгивала на спину подростка и пыталась его повалить. Пока ей этого не удавалось. Но бороться с несносной девчонкой, которая всё же стала невидимой, войдя в Тень, было несравненно сложней.
Гарри посмотрел во Тьму, естественно, это не сильно помогло. Но, по крайней мере, можно было видеть Тень Клодии. Ну и что ему это даёт, если несносный ребёнок сидит у него на спине. Надо было тоже войти в Тень. Хотя Рэм говорил, это опасно… ну и ладно.
— Регна инаниа! — гаркнул парень заклинание, которое использовала Клодия.
Лицо Ремуса переменилось с насмешливого на взволнованное.
— Аккуратней! — запоздало воскликнул он.
Пожалуй, стоило его послушаться. Руки Клодии прошли сквозь него и послышался приглушённый звук упавшего тела.
Гарри обернулся: девочка выглядела как-то странно. Черты лица смазались, и сама она будто находилась в тумане. Клодия что-то крикнула, судя по испуганному выражению лица, довольно громко и жалобно. Но до Гарри долетел только слабый отголосок. Чётко был слышен стук крови в ушах и какой-то гул. Гарри попытался найти Ремуса, но он находился так далеко, что даже не возможно было разглядеть, что точно тот делал. Хотя, вроде бы, он стоял от него в метре.
— Ну, и где я? — громко спросил сам себя Гарри. Но изо рта вылетело только облачко пара, а юноша только сейчас понял, что ужасно замёрз. Пожалуй, стоило вернуться.
Юноша судорожно вспоминал заклинание возврата. Ремус несколько раз проговорил его Клодии, поскольку последняя отличалось редкостной невнимательностью.
— Реконцилиаре! — мир стал более чётким, но в реальность Гарри не вернулся. Скорее всего, он находился в своей Тени. В том же слое, что и Клодия, которая некоторое время назад висела у него на спине. Но девочки здесь уже не было.
— РЕКОНЦИЛИАРЕ!!! — гриффиндорец шумно упал на пол, неудачно ударившись головой об угол стола.
— Блин! — заорала Клодия. — Как ты так смог?! С первого раза! И глубже, чем я!
— Гораздо глубже, — Ремус в отличие от девочки не орал, но по нему было видно, что он удивлён не меньше. — Я не смог увидеть тебя во Тьме.
— Что, вообще не мог? — глупо удивился Гарри. Он принял протянутую Люпиным руку, и теперь не слишком твёрдо стоял на ногах.
— Ну, мог, — откликнулся Ремус. — Только для этого пришлось бы войти в Тень, на первый или второй слой.
— Что вообще за слои! — не выдержал Гарри. — Где я вообще оказался, что вы так удивляетесь.
— Тень — это вход во Тьму, — пустился в объяснения Ремус. — Вроде занавеси. Ты отодвигаешь её с помощью заклинания и шагаешь в мир Теней. Или Тьмы, так проще.
У самой Тьмы есть как бы глубина. И слои. Чем глубже шагнёшь, тем в большую Тьму погрузишься. На первых слоях легко, почти как в реальном мире. Там можно находиться довольно долго, и это сравнительно безопасно.
Но чем глубже ты заходишь, тем труднее оттуда выбраться. Там стираются границы реального мира: стены, полы, потолки. Всё это становится не важно, ты будто находишься в пространстве без времени и места.
— И что нам это даёт? — заинтересованно спросил Гарри.
— Нас абсолютно не видно в реальном мире, и мы можем проходить сквозь стены, уходить от заклятий.
— А от смертельного?
Ремус пожал плечами.
— Я не знаю, не пробовал.
— А где Клодия? — неожиданно спросил Гарри, озираясь по сторонам.
Глаза Ремуса замерцали янтарно-жёлтым.
— Решила доказать себе, что не хуже тебя, на верхних слоях её нет.
— Я за ней, — заявил Гарри, произнеся заклинание и шагнув в Тень.
Сразу оказался на том же уровне. Откуда-то со стороны пришёл Люпин.
— У тебя большие шаги, — сказал он, — мне пришлось несколько раз использовать заклинание.
Голос Ремуса долетал до гриффиндорца, как сквозь толщу воды.
— Ну, и где она? — возмутился Гарри.
— Видимо, глубже, — Ремус с опаской посмотрел по сторонам. — Лучше останься здесь, я её сам найду.
— Вот ещё, — фыркнул Гарри. — Регна инаниа!!!
Мир превратился в сплошной туман. Ремуса не было видно.
— Клодия! — заорал Гарри. Лицо, как ему казалось, покрылось слоем инея. — КЛОДИЯ!!! Где тебя носит?!
В его руки бросилось что-то чрезвычайно холодное и заплакало.
— Я забыла заклинание возврата. О-опять…
— Реконцилиаре! — крепко прижав к себе девочку, Гарри едва не столкнулся с Ремусом.
— Ты такими скачками путешествуешь! — возмутился он. — Я не успеваю. Я уже раза три произнёс заклинание, но так глубоко не шагнул. И в кого ты такой?
Только тут он заметил Клодию. И буквально сразу всё понял:
— Забыла заклинание возврата?
Утвердительное шмыганье носом.
— Кошмар, что мне с тобой делать? — Ремус покачал головой. — Если бы не Гарри, я бы тебя ещё долго искал.
Клодия ещё крепче прижалась к гриффиндорцу.
— Может, вернёмся? — Гарри уже порядком замёрз. — Мечта всей моей жизни — ужин. Желательно, жареная курица. Хотя, можно и сырую, — удивив сам себя, добавил он.
Через некоторое время все сидели за столом. Клодия пила непонятно откуда добытую Люпиным кровь кролика и уже забыла о недавнем происшествии. Гарри листал книгу «Параллельные миры…», терпеливо ожидая, когда дожарится курица. Ремус заявил, что жареная птичка, даже для оборотня, полезней, чем сырая.
А рацион оборотней — это, в общем, отдельная история. Сырое мясо хорошо, жареное даже лучше. Кровь животных — неплохо, человеческая — что-то вроде огневиски, вкусно, но совершенно не обязательно. Гораздо интересней в волчьей шкуре гоняться за зайцами по лесу. Это в обычные дни. А в полнолуние главной бедой становится именно человеческая кровь. Если сохраняющее разум зелье удерживает от атак на людей, то возможность выпить человеческую кровь… Перед этим просто теряешь голову.
Клодия потянулась на стуле.
— Спать хочу — умираю, — зевая, проговорила она.
Гарри бросил взгляд на часы. Пять минут двенадцатого. Если учесть насыщенность этого дня, то он тоже должен падать от усталости.
— Тебя проводить? — заботливо поинтересовался Ремус.
— Не-е, — девочка опять зевнула, — сама дойду. Благо, соседний дом.
— Спокойной ночи, — улыбнулся Гарри. — Смотри, не усни по дороге.
— Пока, — девочка тихо выскользнула из кухни.
— Забавно, — Гарри невидяще смотрел в окно. — А во мне ещё энергии на десятерых.
— Так и должно быть, — кивнул Ремус. — Ты же оборотень. У нас гораздо больше энергии, чем у остальных. Поэтому твоя прямая обязанность — помочь мне разобраться в книжках.
Гарри покорно кивнул.
— А вот и наша птичка, — Ремус жестом фокусника поставил перед ним тарелку с курицей.
Три часа ночи.
Гарри сидел на кровати и терпеливо смотрел, как Ремус перевязывает ему руку. Рана отдавалась ноющей болью.
— Когда, наконец, она заживёт, — вздохнул юноша.
Ремус пожал плечами.
— Но, по крайней мере, это идеальное снотворное.
— Сейчас я усну и просплю до утра, — Гарри внимательно смотрел, как Люпин наносит мазь. — Может, родители приснят…
— Всё-таки какая-то странная мазь, — оборотень покачал головой, глядя на мирно спящего гриффиндорца.