Гарри Поттер и сделка волка.

— Оу-у, — Гарри сердито тряхнул рукой. — Ну не так же туго.
Мадам Помфри что-то тихо буркнула про «всяких Тёмных Лордов, из-за которых кровеостанавливающих зелий не наберешься». Ремус, сидящий на соседней кровати, ехидно заявил:
— Ты ведёшь себя как маленький.
Гарри широко улыбнулся и показал Рэму язык.
Тот сделал вид, что гоняет блох.
— Слишком долго вёл себя как взрослый, — констатировал Дамблдор, заходя в больничное крыло.
Гарри и Ремус находились в Хогвартсе уже несколько дней, бульшую часть которых Гарри проспал, как убитый. Впрочем, он и был почти убитый. Как он оказался в Хогвартсе, он не помнил. Так же, как не помнил, каким образом переплыл пролив.
Мадам Помфри намазала руку какой-то бурой жидкостью, из-за неё кожа покраснела, и рана защипала.
— Бо-ольно, — протянул Гарри.
— Укусы оборотня заживают долго и болезненно, — обнадёжила женщина, неодобрительно косясь на покрасневшего Люпина.
— Поппи! — укоризненно покачал головой директор.
Женщина что-то фыркнула и принялась перевязывать руку Гарри.
— Ремус, мне надо поговорить с тобой, — сказал Дамблдор.
Люпин попробовал встать с кровати, но на его пути возникла мадам Помфри.
— Никуда он не пойдёт, пока он мой пациент, я устанавливаю здесь правила. И вообще, им нужен покой, — женщина тонко намекнула, что присутствие Дамблдора здесь нежелательно.
Через пару часов Гарри понял, что сейчас скончается от тоски. Он посмотрел на соседнюю кровать. Ремус, кажется, спал.
«Разбудить его, что ли?» — мелькнула интересная мысль.
Внезапно он понял, что гораздо раньше скончается от голода.
Неожиданно Ремус повернулся к Гарри.
— Хочешь, я угадаю, что ты больше сейчас всего хочешь?
— Попробуй, — Гарри сел на кровати по-турецки, скрестив ноги.
— Ты хочешь есть, м-м-м, курицу… нет, скорее, утку… с хрустящей корочкой, фаршированную яблоками.
— Как ты догадался?! — воскликнул Гарри.
— Это ещё что. Вот, например… опиши мне вкус жареного кролика.
— Э-э… Мягкое мясо, чуть сладковатое, буквально тает во рту, — ответил Гарри и улыбнулся. В памяти почему-то возник маггловский мультяшка-кролик Бакс Банни.
— А ты когда-нибудь ел мясо кролика? — задал Люпин следующий вопрос.
— Нет, — удивился Гарри. — А откуда я это знаю?
— От меня. Когда я тебя укусил, — Ремус на секунду запнулся. — Мы как бы обменялись кровью.
Гарри в задумчивости пожевал губу.
— Мы с тобой одной крови, — всплыла цитата из «Книги Джунглей». — Одной крови…
Юноша зашипел и потёр руку. Укус саднило, кожа под бинтом пульсировала. Но тут он подпрыгнул от неожиданной догадки. Верной догадки.
— Ремус, ты понимаешь, что это означает!? — Люпин в недоумении покачал головой. — То, что защита моей мамы действует теперь и рядом с тобой. Я смогу уехать от Дурсли! Я смогу жить с тобой, — Гарри внезапно осёкся и в его голосе зазвучал испуг. — Ты не против?
— Конечно, нет, — улыбнулся Ремус, невольно заражаясь радостью подростка, — …э-э… Волчонок.
— Я не Волчонок, — Гарри по-детски надулся.
— А кто ты? — усмехнулся Ремус.
— Я-а… Акела — вожак стаи, — юноша улыбнулся, вспоминая любимую книжку детства.
«Ну что ж, — подумал Люпин, — Акела тоже был когда-то Волчонком».
Зашедший вечером Дамблдор подтвердил догадки Гарри и разрешил летом пожить у Люпина. А потом сказал просто чудесные слова и для Гарри, и для Ремуса.
— Ремус, — проникновенно начал директор. — Я так и не смог найти преподавателя по ЗОТС. В общем, я предлагаю тебе снова стать профессором. Если ты, конечно, не против, — быстро добавил он.
— Я буду счастлив, — воскликнул Люпин.
Гарри на соседней кровати завопил: «Ура!» Ремус с улыбкой посмотрел на него, этому Волчонку ещё надо стать волком прежде, чем превратиться в вожака.

Следующий день в больничном крыле напоминал затянувшийся кошмар. Мало того, что руку нещадно саднило, так ещё и откуда-то появилась неуёмная энергия. Больше всего Гарри хотел двигаться, но злобная мадам Помфри запретила даже подниматься с кровати. Ремусу она хотя бы разрешила читать, а ему запретила. Из-за этого Гарри подумывал при случае наглотаться зелья без сна и благополучно продрыхнуть до тех пор, пока рука не заживёт. Но это ему тоже запретили. В итоге, Гарри окончательно всех достал в попытке немного разнообразить своё существование.
— Р-е-емус, — протянул Гарри.
— У-м, — Люпин даже не посмотрел на него, за последние полчаса подросток уже раз двадцать к нему обращался.
— А у оборотней есть свои преимущества перед обычными людьми? — Ремус наконец-то соизволил посмотреть на него. Гарри мысленно улыбнулся, кажется, он смог заставить Лунатика оторваться от книги.
— Есть, и не мало, но недостатков тоже не мало.
— А преимущества в чём?
Люпин на секунду помедлил.
— У нас гораздо больше энергии, в основном поэтому ты смог переплыть реку.
— Я абсолютно не помню, как это произошло, — Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить подробности.
Ремус серьёзно кивнул.
— Так и должно быть. Ты начал тонуть, когда мы ещё не доплыли до середины. Пришлось помочь тебе обернуться волком…
— Разве мы можем добровольно оборачиваться? — воскликнул Гарри, от удивления подпрыгивая на кровати.
Люпин снова кивнул.
— Можем, причём это довольно легко. Проблема в том, что трудно при этом сохранить человеческое сознание. Именно поэтому ты не можешь вспомнить, как ты переплыл реку. Выбираясь на берег, ты уже не был Гарри Поттером, ты был хищником во всех его проявлениях. Мне очень повезло, что ты фактически сразу потерял сознание и опять стал человеком…
— Я мог кого-нибудь убить, — прошептал Гарри севшим голосом.
— Не мог, даже если учесть, что ты руководствовался инстинктами, сил было слишком мало…
— А какие ещё преимущества, — Гарри постарался уйти от неприятной темы.
— Мы менее подвержены болезням, лучше переносим боль, у нас сильнее развиты органы чувств и животные инстинкты. Но, с другой стороны, бороться с Империусом нам сложнее, хотя тебя это не касается, ты гораздо раньше научился ему сопротивляться. И, наверное, самое обидное, что животные чувствуют «волчью» часть и боятся нас. Но в Запретном лесу мы в безопасности, даже когда мы люди. Есть ещё кое-что, но об этом потом…
Гарри медленно переваривал информацию.
— Такое чувство, что ничего такого ужасного в ликантропии нет, — задумчиво проговорил он.
— Посмотрим, что ты скажешь после первого полнолуния. Да и с работой в будущем будут проблемы, — Ремус тяжело вздохнул.
— У меня с работой проблем не будет, — уверенно сказал Гарри.
Люпин поднял брови и ехидно осведомился:
— И кем же ты намылился работать?
Гарри широко улыбнулся.
— Квиддичистом-ловцом, команды за меня передерутся, даже если бы я был Домовым Эльфом. Но я только к Оливеру Вуду пойду, — поспешно добавил он.
— Неплохие перспективы, — Ремус тоже улыбался, — но ты же хотел стать аврором?
— Что бы убить Волдеморта, не обязательно стать аврором.
Ремус кивнул, соглашаясь.
В это время в больничное крыло зашли Дамблдор, и, к неудовольствию Гарри, — Снейп.
— Ну, как вы тут? — поинтересовался директор.
— Нормально, — вздохнул Люпин, — вот обсуждали профессию Гарри.
— С этим не будет никаких проблем, Гарри. Не волнуйся, ты сможешь стать аврором.
— Правда? — обрадовался юноша.
— Возможно, не совсем так, как мы планировали, но ты им станешь. Все объяснения с началом учебного года, — отрезал Дамблдор, заметив, что Гарри хочет задать вопрос.
— Поттер, протяни руку, — приказал Снейп.
Гарри решил не спорить. Зельедел размотал бинт и скрупулезно изучил место укуса. Надо заметить, что кожа сильно покраснела, и из раны тонкой струйкой текла кровь. Снейп неожиданно побелел.
— Поппи, — севшим голосом начал он, — чем вы намазали руку Поттера?
Гарри испугался, ему совершенно не понравилось выражение лица обычно спокойного алхимика.
— Как чем? — возмутилась женщина. — Мазью на основе альбумена. Что же ещё в его случае?
— Дайте мне, пожалуйста, зелье Инспекцио, — мадам Помфри немного порылась на медицинском столике и протянула флакончик с абсолютно прозрачной жидкостью. Снейп надрезал палец Гарри и капнул в зелье его кровь. Потом прошептал какое-то заклинание. Жидкость моментально стала жёлтой.
— Ох, — лицо Снейпа заметно вытянулось, — Поппи, скорее промойте руку Поттера.
— Насколько я понял… — начал Дамблдор.
— У Поттера аллергия на листья альбумена, — закончил Снейп.
— Но листья альбумена — один из элементов сохраняющего разум зелья! — воскликнул Ремус.
— Видимо, придётся обойтись без него, — сказала мадам Помфри.
— И что же теперь будет? — прошептал Гарри.
— Не волнуйся, из школы тебя никто выгонять не собирается, — успокаивающе проговорил директор.
У Гарри отлегло от сердца.
— А с рукой что? — вздохнула мадам Помфри.
— Сейчас принесу одну мазь, она, правда, ещё не проверена… — Снейп вышел из больничного крыла.
Гарри жалобно посмотрел на взрослых.
— Я не хочу, чтобы профессор Снейп мазал мою рану непроверенными мазями.
— Всё будет хорошо, — сказал Дамблдор.
«Вы не умрёте, — сказал врач больному с пулей в сердце», — пронеслась в голове Гарри сценка из какого-то маггловского фильма.
— Самое страшное, что с тобой может случиться, это если рука отвалится, — обрадовал Ремус.
— Или пойдёт кожная реакция, — серьёзно добавила колдомедик, не поняв, что Люпин шутит.
— Или кость исчезнет, — продолжил Ремус. Гарри вздрогнул от неприятных воспоминаний.
— Возможна потеря чувствительности, — перечисляла мадам Помфри.
— Профессор Дамблдор! — взмолился гриффиндорец, заглядывая в лицо директора.
Но у того в глазах прыгали чёртики.
— Ещё может произойти потеря пальцев. Но не больше двух—трёх, — внёс свою лепту директор Хогвартса.
Они ещё минут пять перечисляли разнообразные последствия после применений непроверенных мазей. Причём мадам Помфри говорила вполне серьёзно.
В итоге, когда вернулся Снейп, Гарри с трудом подавил желание спрятаться под кроватью.
— А какие последствия? — спросила Поппи, глядя, как Снейп намазывает мазь на рану.
— Сонливость, лёгкая слабость, — ответил зельедел, перевязывая руку гриффиндорца.
Гарри зевнул и неожиданно понял, что хочет спать.
— Сонливость в твоём понимании — крепкий здоровый сон? — спросил Ремус глядя на улыбающегося в глубоком сне Гарри.