Гарри Поттер и сделка волка.

 

Глава девятнадцатая.

Скелет из шкафа.

 

С тобой гуляли мы по берегу реки,
И ты просила: «Наше счастье сбереги!»
Ведь ты не знала, что со мной творит луна.
Что волком ночью меня делает она.

 

С тобой прощался на закате солнца я.
Ты мне шептала: «Как же я люблю тебя!»
И вот, терпя моё ужасное проклятье,
Свою любовь боялся признавать я.

 

Уже рассеялись на небе облака…
Видна луна, и ждать уже нет силы.
Вдруг я заметил: передо мной стоит она.
Конечно, видит, что со мной происходило.

 

Ты испугалась, но не думала бежать.
Секундой позже начала ты понимать,
Что нам уже не суждено быть вместе.
А я зверел, я зла желал и мести.

 

И вот с тобою мы гуляем под луной.
Ты говоришь мне: «Я всегда буду с тобой!»
Моей любовью ты останешься навек,
Не человек ты, да и я не человек…

Настасья Смородина

 

— Гарри?
— Я вас внимательно слушаю, профессор Люпин, — беспристрастно отозвался юноша, чувствуя, как пальцы Джинни переплетаются с его.
— Мы должны поговорить.
— Нам не о чем разговаривать.
— Мисс Уизли, — Люпин твёрдо посмотрел на сжавшуюся за спиной Гарри девушку, — прошу, оставьте нас.
— Жду тебя в нашем месте, — тихо сказала Джинни ему на ухо.
Бросив злой взгляд на Люпина, она ушла. Гарри улыбнулся, похоже, его ждёт незабываемый вечер в гриффиндорской гостиной на одном очень уютном диванчике.
— Я вас слушаю, — холодно обратился он к Люпину. Не то, чтобы он его ненавидел, но… он сам не знал, как можно к нему относится после этого.
— Пойдём в кабинет…
— Я не считаю нужным куда-либо идти за вами, — о да, разговаривать в таком тоне и выглядеть как ученик школы Святого Брутуса по меньшей мере забавно.
— Гарри…
— Что? — озверел парень. Терпение начало постепенно изменять ему. Он не хотел разговаривать с Люпиным.
Глаза Ремуса будто затянулись пеленой.
— Гарри, я знаю, что ты ненавидишь меня. Я сам не нахожу оправдания своему поступку, но ты должен знать, ты стал мне как сын, и ты всегда можешь обратиться ко мне. Завтра ведь полнолуние…
Гарри сжал руки в кулаки.
— Ты теперь вот так говоришь, да? Где же ты раньше был, Ремус, — всего на мгновение в его голосе почувствовалось неподдельное горе.
Люпин положил ему руки на плечи.
— Гарри, постарайся понять меня…
Юноша резко дёрнулся и сделал шаг назад.
— Это ты пойми меня! — его голос сорвался на крик. — Джинни права, друзья так не поступают!
— И давно ты начал прислушиваться к её мнению?! — Люпин тоже повысил голос
— Это уже не твоё дело! Ты уже успел мне жизнь испортить! Хватит с меня!.. — юноша быстрым шагом отправился прочь.
— Гарри, постой… — неожиданно успокоившись, почти прошептал Люпин.
Парень на миг обернулся. Зелёные глаза блеснули нечеловеческой злостью.
— Из-за тебя… это ты превратил меня в зверя. А потом ещё и предал… я ненавижу тебя!
Гарри летел по коридору, сшибая встречающихся ему учеников. В груди клокотала лавина ярости, готовая вот-вот вылиться наружу. Но вместе с этим хотелось и зарыдать. И не было ни одного человека, которому можно было рассказать всю правду, и который не возненавидел бы за неё. Сердце неприятно заныло. Где же ты, Сириус?.. где ты, когда ты так нужен?.. как ты мог бросить своего крестника?..
Двадцатое октября — день прихода в жизнь… двадцатое… двадцатое… Осталось пятнадцать дней, считая этот. А потом… вот только что потом? Что?
— Гарри?
Гарри резко вскинул голову. Не так далеко от него стоял профессор Дамблдор. Ну, надо же, как, интересно, его ноги на этот этаж занесли?
— Да?
— Мальчик мой, нам нужно поговорить. И боюсь, разговор будет не из приятных…
«…Хуже уже вряд ли будет…» — успокоил его внезапно проснувшийся внутренний голос.
Гарри был вынужден согласиться. Хуже действительно не бывает.
— Понимаю, — мрачно отозвался он.
— Пройдём в мой кабинет.
Гарри послушно пошёл за директором, прикидывая, какую ещё заподлянку приготовили для него Хозяйки Судеб.
— Не желаешь лимонных долек? — радушно предложил директор, когда Гарри уютно устроился в кресле напротив его стола.
Кабинет не сильно изменился с последнего посещения его Гарри. Разве что прибавилось диаграмм и каких-то непонятных схем. Одна из них до ужаса напомнила ту, над которой каждый божий день просиживал большинство свободного времени Грэг. Гарри пообещал сам себе подумать над этим позже.
— Нет, спасибо, — юноша решил перейти к делу. — Что-то случилось?
Дамблдор помрачнел. Гарри про себя решил, что надо бы подготовить собственные похороны.
— Можно и так сказать. С какой проблемы начать? Решаемой или из серии: «всё зависит только от тебя»?
— С решаемой, — попросил Гарри.
— Тебе надо продолжить занятия окклюменцией.
— Не-е-ет… — взвыл Гарри. — Ну за что, профессор?
— Понимаешь, после твоей ссоры с Ремусом, да-да, я знаю про неё, ты разорвал мысленную связь, и в твоём сознании как бы образовалась дыра, через которую Волдеморт может снова завладеть твоим разумом.
— С профессором Снейпом? — уточнил Гарри.
— Боюсь, что да, — скорбно отозвался Дамблдор.
— И он согласен?
— Он пока не в курсе, — признался директор. — Я, конечно, намекал ему, но…
— Я понял, — прервал его Гарри. — А что там со второй проблемой?
Дамблдор нахмурился.
— Тут всё гораздо сложнее… ты знаешь, что такое настойка Волхол?
— Да, — не понимая, к чему клонит директор, ответил Гарри. — Настойка навсегда превращает оборотня в волка, не заражённого ликантропией… причём здесь это?
— А антидот превращает волка в человека-анимага.
У Гарри перехватило дыхание.
— То есть, это фактически лекарство от ликантропии?..
Дамблдор кивнул.
— Но к-как же это, — запнулся юноша, — значит, есть способ вылечить меня и остальных оборотней?..
— Способ-то есть, но вот рецепт потерян…
— Монгольскими волшебниками на юге Гималаев. Ну и всё-таки, к чему это? — спросил Гарри, справившись с волнением.
— У нас есть все основания полагать, что Волдеморт нашёл этот рецепт…
Юноша резко вскочил с кресла и принялся мерить шагами кабинет.
— На сколько процентов основания верны?
— На восемьдесят пять процентов…
— Это же значит, — Гарри на мгновение остановился, — значит, что большинство оборотней перейдут на сторону Зла… что я могу перейти на его сторону… — он замер и уставился на спящего Фоукса.
Дамблдор серьёзно смотрел на него.
— Это будет только твой выбор… но я пойму, я знаю, как тяжело каждый день бороться с самим собой.
— Я-а… — голос Гарри дрогнул, — я должен всё обдумать.
Лекарство… спасение… свобода…
Директор покорно кивнул.
— Конечно, иди… Северус сообщит тебе о занятиях, — теперь его взгляд был жалостлив, но Гарри почему-то казалось, что в его тоне присутствовала какая-то фальшь. — Ты должен принять правильное решение…
Свобода… свобода… свобода…
Гарри вежливо попрощался и вылетел из кабинета.
В памяти всплыло счастливое личико Джинни. Что же ему делать? Служить убийце Риддлу, быть предателем памяти своих родителей и крёстного, но быть здоровым, или же мучиться всю жизнь борясь со внутренним зверем, но считать себя достойным членом общества? А ведь ещё пророчество… «и один из них должен погибнуть от руки другого…» И Джинни… он любит её всей душой, но будет ли она его любить, если узнает кто он…
Спасение… спасение… спасение…
А как бы на его месте поступил его отец? Или крёстный? Но что-то подсказывало Гарри, что ни Джеймс, ни Сириус никогда не бывали в таких ситуациях. Этот проклятый выбор. Те счастливые воспоминания, не омраченные присутствием зверя. Не надо было, просыпаясь, судорожно вспоминать, когда следующее полнолуние. Не надо было придумывать очередную ложь для друзей. И не было тогда сочувственных взглядов, которые периодически бросают на него Света и Ноа.
Лекарство… лекарство… лекарство…
Чёрт! Ну как же ему поступить?!
— Поттер, — голос без эмоций и интонации, просто фамилия и ничего больше.
— Малфой, — Гарри огляделся, он находился возле одного огромного окна на четвёртом этаже. Студенты здесь редко бывали.
На подоконнике, обняв себя за колени, сидел «слизеринский принц» собственной персоной.
— А что ты здесь делаешь, Поттер? — голос Малфоя был тихим, будто тусклым, создавалось впечатление, что его всё в этом мире достало.
— Гуляю, — миролюбиво отозвался Гарри, садясь напротив него.
Он уставился в окно, из которого открывался чудесный вид на Запретный лес. Почему-то сразу вспомнились фестралы. Они всё-таки красивые, хоть и на любителя.
— Ты ведь видишь фестралов, да? — неожиданно спросил Малфой.
— Вижу, — кивнул Гарри. Юноша подозрительно посмотрел на слизеринца, он случайно мысли читать не умеет?
— Я теперь тоже.
Гарри насторожился ещё больше. Что это на Малфоя нашло?
— Убил кого-то? — ехидно поинтересовался он.
— Считай, что да, — отозвался Малфой без всякой злобности.
Оба замолчали. Гарри из-за того, что не знал, что ещё можно сказать, а Драко… да кто знает, что твориться в голове Драко Малфоя.
Наконец слизеринец прервал тишину.
— А часто от тебя зависела чужая судьба?
— Сейчас как раз такой момент, — честно ответил Гарри. — Я очередной раз стою перед выбором: спасти себя или мир…
— Спасай мир, — посоветовал слизеринец. — Так, по крайней мере, у тебя будет спокойна совесть.
— Может, ты и прав, — задумчиво протянул Гарри. — Совесть будет спокойна. Слушай, а давай напьёмся, — предложил он вдруг.
Малфой оторвался от созерцания окна и впервые за время разговора посмотрел ему в глаза.
— И как мы доберёмся до Хогсмида? — скептически поинтересовался он.
— Дезиллюминационнное заклинание знаешь?
— Ну, знаю, — отозвался Малфой.
— А я знаю тайный ход.
Гарри сам не понимал, что на него нашло. Но от Малфоя не исходило, как обычно, волны жестокости или злобности, а наоборот, чувствовалась какая-то усталая обречённость. Впрочем, откуда у него возникло желание напиться, он тоже не понимал.

 

* * *

 

— Ик!
— Гарри, ты пьян!
— Пусик не пьян! Ик!
— Малфой, а ты безобразно пьян!
— Грейнджер-р, ты оч… ик! Оч крррасивая!
Гермиона, уперев руки в бока, стояла возле… м-м-м… юных алкоголиков. Рон уже просто валялся от смеха. Сью и Джинни пытались разогнать любопытных гриффиндорцев (надо заметить, весьма успешно). Рядом, как заведённый, щёлкал фотоаппаратом Колин, Деннис что-то быстро-быстро писал в блокнотике. Гермиона перевела взгляд на Гарри. Это ж надо так напиться, чтобы привести в гриффиндорскую гостиную Малфоя? Впрочем, глядя на слизеринца, сразу возникает вопрос, как они вообще смогли добраться до портрета Полной Дамы, где в невменяемом состоянии обнаружила их первокурсница Диана. Девочка подняла жуткий визг и, с огромным трудом подбирая английские слова, позвала на помощь старшекурсников.
— Ну-у… ик! Симпомпончик мой… ик! Ну, не злись, — протянул Гарри.
Гермиона пнула умирающего от смеха Рона, но это почему-то не принесло облегчения. Взгляд единственного видного у Гарри глаза был абсолютно расфокусированный, на губах блуждала глупая улыбочка. Мерлин, завтра же занятия…
Малфой очередной раз икнул, распространяя ужасающее амбре. Они там что, огневиски дохлыми кошками закусывали?!
— Что мы будем с ними делать? — обратилась к Гермиона к присутствующим. — Особенно с Малфоем. Не выгонять же его в таком состоянии…
— Чт’о? — выдавил Мишка-Майкл-Михен. — Льечит’ь! Чт’о ж ещё?
— Как? — терпеливо поинтересовалась Гермиона.
В это время у Гарри, очевидно, закончились последние силы, и он, плашмя упав на ковёр, оглушающе захрапел. Малфой пару раз медленно моргнул и присоединился к своему… собутыльнику.
— Легко! — заявила Джинни. — У меня шесть старших братьев, и я знаю несколько полезных рецептиков зелий, которые помогут им завтра более или менее хорошо воспринимать окружающий мир.
— Ага, — кивнул Михен, — а как ты с’об’ираешься влить в них иети… ж’ииткостьи?
Джинни тяжело вздохнула. Гермиона криво улыбнулась
— Колин, Рон, затащите этих… братцев-алкоголиков на диван, — попросила она.
Рональд, всё ещё хихикая, выполнил поручение и с чувством сказал:
— Если бы мне кто-нибудь вчера сказал, что я буду укладывать Малфоя на диван, я бы его в Святого Мунго послал.
— Вот видишь, какая жизнь интересная штука, — философски заметил Колин. — А зелье, кстати, можно вколоть. Только вот где шприцы достать? Стерильные так просто не наколдуешь…
— У меня есть, — робко заикнулась Света.
Все присутствующие одновременно уставились на неё. Кроме Денниса, который с удвоенной силой застрочил в блокноте.
— Это ведь не то, о чём я думаю, правда? — слегка севшим голосом поинтересовалась Гермиона.
— Нет! — вспылила Сью. — Я просто стащила их у Стонберга. Чтоб эта сволочь больше не вкалывала нам снотворное!
— И он больш’е ние вк’алыв’ал? — скептически осведомился Михен.
— А больше у нас пока таких занятий не было, — призналась девушка. — Так колоть будем, или как?
— А кто-нибудь умеет? — спросила Джинни.
Опять наступило молчание.
— И ещё спирт нужен, — дополнил Колин. — Желательно чистый.
— Это можно наколдовать, — отозвалась Гермиона. — Так, значит, мы с Джинни за готовку зелий, Сью, дуй за шприцами, Рон и Майкл, найдите кого-нибудь, кто может сделать укол. Колин! Я сейчас этот фотик в окно вышвырну!
Зелья мерно пузырились в котле, Колин наконец-то перестал фотографировать, на диване похрапывали Гарри и Малфой, сердобольная Джинни накрыла их пледом и теперь сидела рядом, Сью, притащив шприцы, с улыбкой наблюдала за рыженькой ведьмочкой; в общем, Гермиона чувствовала себя в уютной и домашней обстановке. До ужаса домашней… но если видеть, какими глазами Джинни пожирает Гарри, то создаётся впечатление, что дома она не у себя.
— Мы вернулись! — в гостиную ввалились Рон и незнакомый худенький паренёк в хаффлпаффской мантии.
— Бг’энли Бог’лен, — представился он, чуть испуганно оглядывая уставившихся на него гриффиндорцев.
Гермиона улыбнулась. Ну, надо же как-то подбодрить его.
— А откуда ты знаешь, как правильно делать уколы? — поинтересовалась Сью.
— Я пг’ошёл в Шаг’мбатоне обязательный куг’с пег’вой помощи, — сказал Брэнли. Его английский был хорошим, но он немного картавил, и это портило впечатление.
— Значит, Ноа тоже должен был пройти его? — изумилась Гермиона. Она не видела перевёртыша целый день, и это заставляло её слегка нервничать.
— ДеЛиг’о?! Это белобг’ысое чудо не способно воспринять лишнюю инфог’мацию! Куда уж ему до медицины?! Насколько помню, аттестацию ему так и не поставили…
У Гермионы появилось непреодолимое желание вышвырнуть наглеца вон.
— Вот что, месье Борлен, — сухо сказала она, — хватит разговоров, прошу к делу.
Пятикурсник помрачнел и кивнул.
В это время портрет снова открылся и в гостиную влетел Михен, он держал в руках стеклянную бутыль с прозрачной жидкостью. На его лице блуждала глупая улыбка, обычно аккуратно уложенные чёрные волнистые волосы стояли торчком, сам он производил впечатление человека, которому было очень-очень весело.
— Ja nashol spirt! — заорал он, потряхивая бутылью.
Взоры присутствующих обратились к Свете. Девушка, с трудом сдерживая смех, перевела и добавила от себя:
— Судя по всему, не только нашёл, а ещё и продегустировал.
Михен жалостливо оглядел гриффиндорцев и, пожав плечами, отправился в спальню. Впрочем, бутыль он оставил. «И на том спасибо, — предусмотрительно подумала Гермиона. — По-крайней мере, не придётся наколдовывать».
Спать все разошлись только полвторого (предварительно подкорректировав память Брэнли). Дежурить оставили Джинни, которую в спальню оказалось не загнать. Рон как-то подозрительно поглядывал на сестру, он, похоже, был единственным, кто ещё не понял, какие отношения связывают Джинни и мальчика-который-выжил. Впрочем, просвещать его никто пока не собирался.
Гермиона перевернулась на другой бок. Мерлин, она весь день провела на ногах, почему она не может просто спокойно уснуть?! Девушка села в кровати, волшебные свечи моментально зажглись. Привычно потянувшись за книгой, она на полпути обронила руку. Читать не хотелось совершенно. Вместо этого она подошла к окну.
На небе, будто гигантский серебряный глаз, светилась почти полная луна. На её фоне звёзды несколько потускнели. «Звёзды как фонари…» — вспомнила она гениальную фразу своей троюродной сестры. «…Ты сегодня не шуми. Придёт рыжий-рыжий кот, нагло съест твой бутерброд». Стишок производства всё той же любимой родственницы, когда она первый раз увидела Живоглота.
Раздалось громкое урчание, что-то мягкое потёрлось об её ногу. «Как странно, — удивилась Гермиона, — я вроде бы закрыла дверь…»
— Глотик, — девушка наклонилась, чтобы погладить кота.
Но это был не Живоглот.
На неё смотрел болотно-рыжий котяра с необычными, сине-серыми глазами, совершенно не свойственными этому представителю семейства кошачьих. Камышовый кот, или Felis chaus, кажется, так он назывался в энциклопедии.
— А ты откуда взялся? — спросила она у зверя, поглаживая его мягкую шёрстку.
Неразборчивое мяуканье послужило ей ответом.
— Очевидно, прошёл сквозь закрытую дверь, — продолжила она, поднимаясь с колен.
Ей показалось, или вид животного был несколько виноватым?
— Ну да, — фыркнула Гермиона, — осталось только беседовать с котом.
Девушка опустилась на кровать и запустила пальцы в волосы. Мерлин, как же она устала… ну почему она не может уснуть?
«Переутомление», — сказало что-то внутри неё голосом мамы.
Вдруг раздался жуткий грохот. Гермиона оторвала руки от лица и ошеломлённо уставилась на причину шума.
Внушительная стопка книжек, лежавшая на журнальном столике, упала, сверху с видом завоевателя сидел кот и улыбался во всю свою кошачью морду.
— Ох… — выдохнула Гермиона, глядя на это безобразие. — Если ты что-нибудь помял, я скормлю тебя Алику.
Девушка начала собирать учебники. Кот с интересом наблюдал за её движениями, а потом вдруг пронзительно мяукнул.
— Что? — изумилась Гермиона.
Ответом было ещё одно пронзительное «мяв».
— Что-то в книжке?
До определённого возраста Гермионе очень нравились фильмы и сериалы с животными в главной роли. «100 добрых дел» и «Комиссар Рекс» были смотрены-пересмотрены до такой степени, что она могла процитировать определённого героя в какой-либо серии. С тех пор, как ей исполнилось тринадцать, всё это кануло в лета. Хотя порой ей казалось, что в этом виновато их с мальчиками приключение на третьем курсе. Крыса оказалась Питтегрю. Живоглот — почти что главным лицом во всей этой странной истории. Грим, предвестник смерти — крёстным Гарри… но всё это осталось в прошлом, всё, что имело логическое объяснение, а вот мысли о том, что животные знают и понимают гораздо больше людей, никуда не делись. Вот и сейчас, глядя на кота, Гермионе моментально показалось, что он хочет ей что-то рассказать.
Животное вытянуло вперёд когтистую лапу и вполне по-человечески коснулось корешка книги, которую девушка держала в этот момент в руках. Гермиона перевернула фолиант. «Кодексы различных сообществ людей и не совсем».
— И не совсем, — эхом повторила девушка. — И что? — обратилась она к коту
Но животное исчезло. Просто испарилось. Гермиона бестолково оглядела комнату. На двери всё так же слабо светится защита (Рон приобрёл привычку вламываться в комнату в самый интересный момент (не то чтобы Гермиона искренне возмущалась, скорее, просто для вида), а на двери отсутствовала даже элементарная щеколда). Может, ей этот котяра просто приснился? Ага, но вот почему тогда упали книги? Девушка несколько в прострации посмотрела на книгу, которою до сих пор сжимала в руках. Внезапно она почувствовала просто нечеловеческую усталость. «Ладно. Завтра, я подумаю об этом завтра», — пообещала она сама себе, не слишком аккуратно раскладывая книги на столике. Душераздирающе зевая, она засунула ту книгу под подушку. Мерлин, как же она устала. Спать, спать, спать…

 

* * *

 

Тук-тук-тук…
— Да, дядя Вернон, я встаю… — прошептал Гарри, переворачиваясь на другой бок. Болела каждая клеточка тела, наверное, он вчера опять весь день горбатился над клумбами.
Тук-тук-тук…
Через мгновение до Гарри дошло, что это стучит изнутри него, будто тысячи невидимых молоточков били его по вискам. Ещё через пару секунд он понял, что он в Хогвартсе. Но вот ощущение привычной мягкости кровати почему-то отсутствовало. Странно.
Гарри открыл глаза. На широком, но довольно жёстком диване, на расстояние вытянутой руки от него лежал Драко Малфой.
— А-а-а!!! — гриффиндорец шарахнулся в сторону и грохнулся вниз, больно ударившись спиной. Стук в голове стал ещё более настойчивым.
Малфой, видимо проснувшийся от шума, тоже резко открыл глаза. Он приподнялся на локте и шокировано уставился на Гарри.
— Сбылся мой ночной кошмар, — прошептал он. — Поттер, ты что-нибудь помнишь?..
— Нет, — честно признался Гарри, его память явно была отключена. — А мы что…
— Вы просто два алкоголика! — прервал их разъяснения звонкий голос Джинни.
Гарри несколько исподлобья посмотрел на свою возлюбленную. На бледном лице девушки выделялись светло-зелёные глаза, под которыми залегли тени. Юноша моментально почувствовал себя последней сволочью.
— Я… — заикнулся он.
— Я с тобой попозже разберусь, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, пообещала она. — А потом ещё Рон, Гермиона, Светка и Михен. В общем, легко ты не отделаешься, — она повернулась к до сих пор молчавшему слизеринцу. — Вот что, Малфой. Дальше гриффиндорской гостиной это не уйдёт, хотя бы, ради того, чтобы окончательно не позорить Гарри. Держи, — Джинни протянула ошеломлённому Драко небольшую прямоугольную коробочку, окрашенную в зеленовато-серый цвет со штампом «УУУ», — ментоловые сигареты — последнее безопасное изобретение близнецов, отлично проясняет сознание после… трудной ночи. А теперь брысь, пока остальные гриффиндорцы не проснулись.
Малфой соскочил с дивана, сунув пачку в карман мятой мантии, и несколько растерянно посмотрел сначала на рыженькую ведьму, потом на Гарри, который всё ещё сидел на полу.
— Спасибо, Уизли, — бросил он. — И тебе, Поттер, спасибо. За весёлое времяпровождение. С меня должок.
«Вот как совместная попойка сближает людей», — подумал Гарри, когда слизеринец скрылся за портретом Полной Дамы.
— Вот что, мистер Поттер, — шёлковым голосом протянула Джинни, — а теперь разберёмся с вами…
За следующий час Гарри на собственном горьком опыте убедился, что словарный запас Джинни не имеет конца. По завершении лекции он даже поверил, что он действительно очень нехороший человек. Потом к девушке присоединились Гермиона и Света. Причём обвинения из уст последней почему-то являлись наиболее обидными.
— Гарри!.. Гарри?..
— А? Что? — очнулся юноша.
— Мы тебя уже секунд пятнадцать дозваться не можем, — объяснила Гермиона, удивлённо-подозрительно глядя на него. — Что с тобой? Никак, опять заболел?
Стук в висках усилился. А Гарри с ужасом понял, почему ему так плохо. Полнолуние. Юноша с испугом впился взглядом в глаза Светки. Она, очевидно, это заметила и тоже вспомнила, так как слегка побледнела и немного натянуто хихикнула.
— Похмелье, наверное.
Джинни и Гермиона переглянулись.
— Зелье, которое мы вкололи Гарри, должно было оставить лишь некоторую мутность в мыслях, — заметила рыжеволосая ведьмочка.
— Вы мне укол делали?! — изумился оборотень. Спустя мгновение он залился краской по самые уши. — Куда?.. — прошептал он, ожидая самого худшего ответа.
— Да в руку! — рассмеялась Гермиона, успокоив юношу.
Гарри подозрительно покосился на друзей, но ничего не сказал.

 

* * *

 

Ремус со вздохом оглядел класс. Ребята тихо шуршали страницами учебников, выполняя задание.
— Zharov! Ja uzhe neskoliko raz govoril! Ne sovjeschiatisia.
Павлик досадливо поморщился и снова уткнулся в пергамент, изредка бросая косые взгляды то на профессора, то на сестру, которую Ремус в профилактических целях отсадил подальше от брата.
Класс снова заполнился тоскливой тишиной, прерываемый лишь шелестом страниц. Вместе с тишиной пришла и тоска. Ремус перевёл взгляд на окно. Голубовато-серое озеро, серовато-зеленоватая земля, серые каменные стены, бело-серое небо… всё было так серо и скучно, что Ремусу непреодолимо захотелось завыть.
Вдруг полил дождь. Так резко, что показалось, будто кто-то наверху просто открыл невидимый кран. Ремус взмахнул палочкой и наложил на окно утепляющее заклятье. Простудится ещё кто… вон Джерри уже носом шмыгает.
Звон колокола пронёсся по коридорам.
— Сдали работы и свободны, — фразу пришлось повторить по-русски, так как ни Соня, ни Павлик, по-английски почти ничего не понимали.
Ребята, толкаясь и переговариваясь, выходили из кабинета. Когда за последним захлопнулась дверь, Ремус вспомнил старую преподавательскую мудрость. Хочешь устроить себе отдых — дай задание и разреши пользоваться учебниками. А вот если учитель чересчур часто устраивает проверочные работы — это значит, что он просто лентяй. Лентяем Ремус себя не считал, но если учесть, что следующие два урока у второкурсников пропадут, то, пожалуй, всё же стоило дать им новый материал.
Дождь усилился. Крупные капли сильно били в стекло, из-за чего казалось, что в окно кто-то стучится. Например, сова. Какая-нибудь весточка от давнего друга могла бы поднять ему настроение. Ну, можно и не от давнего… и Иви совсем его забросила, вся в работе… и Гарри…
Чёрт! «Волчонок, если бы ты знал, как мне тебя не хватает…»
Дверь без стука распахнулась. В кабинет вошёл Снейп. Он оглядел кабинет, как всегда ухмыльнувшись, и поставил на стол дымящееся зелье.
— Выпей, — коротко сказал он.
Рем кивнул и протянул руку за кубком.
— Люпин?
— Что? — Ремус чуть не выронил зелье.
— С Поттером что-то не так, — коротко сказал алхимик. — Только не думай, что я о нём забочусь или что-то в этом роде, но… Сегодня на Алхимии… в общем, у него вид наркомана, у которого буквально из рук вырвали дозу.
Люпин опустил голову, разглядывая болотно-зелёные полосы на поверхности зелья.
— Полнолуние сегодня, — буркнул он, не поднимая взгляд.
От Снейпа повеяло волной крайнего раздражения. С трудом взяв себя в руки, он медленно проговорил, чеканя каждый звук.
— Я заметил. Но я прекрасно осведомлён, как должен чувствовать себя новообращенный оборотень в полнолуние. С Поттером что-то другое. Ты его сегодня видел?
— Нет, — тихо сказал Люпин, наконец поднимая взгляд. Он посмотрел сквозь Тьму. Снейп действительно волновался за Гарри.
— Хватит меня сканировать! — окончательно вышел из себя Снейп. — Прекрати строить из себя не весть что! Подумай о мальчике, он-то не виноват, что попался тебе под зубы! — с этими словами зельедел вылетел из кабинета, не забыв хлопнуть дверью.
«Теперь меня Снейп обвиняет», — вздохнул Люпин, тоскливо глядя на притихшего Латронеса, на этот раз летучего мышa.

 

* * *

 

Гарри вихрем влетел в туалет Плаксы Миртл. Занудное приведение, к счастью, отсутствовало. В прочем, Гарри бы всё равно её не заметил, он вообще ничего не видел сейчас, кроме своих рук, измазанных в крови.
Растерзанное тельце домового эльфа до сих пор стояло перед его внутренним взором. Он не хотел! Видит Луна, не хотел! Он не виноват, что эльф поранился, что от него так пахло человеческой кровью и свежей плотью!
Гарри безжалостно тёр руки и лицо, сильно царапая кожу, полоскал рот, стараясь избавиться от сладковато-пряного привкуса. Крови уже не было, но оборотню всё время казалось, что её следы проступают, выдавая преступление.
— Я убил, — вслух сказал Гарри, пытаясь осознать, что действительно произошло в полутёмном закоулочке подземелий. — Я убийца.
И вдруг он понял, понял, чтo действительно произошло, что он сделал. Он убил разумное живое существо!
«…Не ты, а я…» — поправил зверь.
Но Гарри не услышал. Или не захотел услышать. По длинным коридорам Хогвартса пронёсся тоскливый, нечеловеческий вой.

 

* * *

 

Огромные серебристо-золотые копыта оглушительно топали прямо у неё за спиной. Земля под её ногами дрожала, но она упорно продолжала бежать вперёд. Только вот что-то подсказывало ей, что долго не продержаться.
Она бежала по густому лесу. Деревья переплетались, мешая движению. Из-под земли торчали массивные корни.
— Ах, — с лёгким криком она полетела вниз. Всё, это конец.
Вдруг непонятно откуда появился чёрный волк. Джинни перевернулась на спину. Зверь пролетел прямо возле неё, казалось, мощные лапы совершенно не касаются земли. Он вцепился прямо в горло преследователю девушки. И Джинни с ужасом поняла, кто за ней гнался. Серебристо-золотые копыта принадлежали ослепительно-белому единорогу, который по идее не мог приносить Зло. Вот только глаза, которые должны были бы быть светло-светло-карими, светились тёмно-красным.
Волк продолжал терзать шею единорога. Брызнула светящаяся серебристая кровь. Волшебный конь с огромной силой мотнул прекрасной головой. Волк отлетел в сторону, спустя мгновение его пронзил крепкий витиеватый рог, пригвоздив к дереву. Река яркой буро-красной крови потекла по земле.
От пряного запаха Джинни сильно затошнило. Она закрыла лицо руками, а когда снова отвела их, то волка уже не было, как не было и единорога. С проткнутой мечом грудью к дереву был прикован израненный, полуголый, черноволосый юноша, почему-то казавшийся до ужаса знакомым. А напротив него, вытирая с шеи серебристую кровь, стоял высокий, чуть нескладный молодой мужчина с длинными тёмными волосами.
— Правда, ирония, малышка Джинни? — произнёс он насмешливым голосом. — Светлый единорог убивает создание Тьмы, оборотня… Джинни? Ну что же ты плачешь? Солнышко, пойдём со мной, я буду любить тебя, не хуже, чем этот оборотень… Джинни… Джинни… ДЖИННИ…
— ДЖИННИ!!! Хватит дрыхнуть! История закончилась, мы свободны!
— Том, — просипела Джинни, с ужасом раскрывая глаза и оглядываясь вокруг.
— Меня вообще Колин зовут, но если ты настаиваешь…
— Ох, Колин, — девушка бросилась ему на шею.
— М-м-м… Очнись, Джин, я не хочу, чтобы Гарри сделал из меня отбивную.
— Какой же ты ещё глупый, — фыркнула рыженькая ведьмочка, стирая с лица слезинки.
— Такой уж уродился, — развёл руками Колин. — Пошли на обед, я умираю с голоду…
В Большом зале из пятикурсников была только Аня. Девушка, весьма чем-то расстроенная, вяло ковырялась в тарелке.
— Энн! — окликнул её Колин. — Чего на истории не была?
— Ja bolela, — пробормотала она привычную среди русских школьников отмазку.
— Э-э? Аня! Земля вызывает! — Джинни помахала перед её лицом рукой.
— Да слышу я, — буркнула Аня, с неудовольствием глядя на друзей.
— Так почему ты на истории не была? — повторил Колин.
— Не важно, — отмахнулась русская. — У меня сейчас другая проблема. Зелье перестало действовать…
— Какое?.. — не понял Колин, давно и прочно забывший о событиях минувших дней.
— Эдисона! Какое ж ещё! — разозлилась Аня, бросая мрачный взгляд в сторону преподавательского стола.
— Вопрос: почему? — обстоятельно заявила Джинни. — Я вижу только два возможных варианта. Первый: ты неправильно сварила зелье, и оно перестало работать, — судя по раздраженному фырканью Энн, вариант отпадал сам собой. — Второй, — рыжая ведьмочка выдержала театральную паузу. — Горыныч встретил кого-то, кто смог заинтересовать его… м-м… «по-настоящему».
— То есть, — Колин, не поднимая взгляда, протирал линзу любимого фотоаппарата, — Снейп влюбился?
— Нет, — покачала головой Джинни. — Скорее, заинтересовался или даже просто обратил внимание.
Энн тяжело вздохнуло.
— Зелье бы перестало действовать только в том случае, если объект интереса Снейпа сам влюблён в него. Причём чувство должно быть именно влюблённостью, никак не слабей…
— Ой, — пискнула Джинни, уцепившись взглядом за Элен, хихикающую с Сандрой и Кэти. — Я, кажется, догадываюсь.
— Алёна?! — брови Энн стремительно поползли вверх. — Она ж…
— Не совсем, — протянула Джинни. — Пока не буду ничего говорить. Вдруг ошибаюсь? Надо кое-что уточнить…
— Ну, уточняй, уточняй, — усмехнулась Аня, подцепляя вилкой кусочек мяса.
— Привет, Мэл! — окликнул Колин какую-ту темноволосую девушку в равенкловской мантии.
Та лишь слегка кивнула и несколько покровительственно улыбнулась будущему папарацци.
— Она такая далёкая… — едва ли не пропел он, мечтательно глядя на мутновато-серое небо-потолок. — И прекрасная…

 

«Кажется, если бы в этой ночи
Звёзды упали из звёздных глубин,
Я оборвал бы у них лучи:
Любит — не любит, любит — не любит…»

 

— «Кажется, я бы пошёл по снегам
К самому полюсу, вёрст не считая,
Если бы знать и верить, что там
Ты меня ждёшь, дорогая…» — пробормотала Джинни, это было одно из тех стихотворений, что посылал ей Гарри. Грустное. О неразделенной любви.

 

«Только ведь звёзды не упадут,
Только и я не пойду на полюс:
Ты недалёко, рядышком тут,
Губы твои, глаза и голос…»

 

— «Но не глядят на меня те глаза,
Не говорят со мной эти губы.
И не гадая можно сказать:
Любит — не любит, конечно, не любит…» — Колин тяжело вздохнул и кинул на равенкловский стол ещё один слегка мутный взгляд.
Энн несколько минут молча смотрела на них, потом тяжело вздохнула и встала из-за стола.
— Что-то мы захандрили, — констатировала она. — Обедаем скорее, и пошли в гостиную, уроков тьма.
Через некоторое время в гостиной Гриффиндора Колин и Аня занимались весьма полезным занятием: подготовкой домашнего задания. Причём делали они это крайне оригинально.
— Трансфигурация! — провозгласил старший Криви, открывая учебник. — Теория, три небольших правила, которые надо вызубрить.
— Выучим с утра, — отмахнулась Энн, уютно устроившаяся в кресле с какой-то русской книгой, которую Джинни не так давно видела у Светки. — Дальше.
— Алхимия! Практика, зелье, временно блокирующее сознание, — зачитал Колин.
— Сделаю на троих, — пообещала Энн.
Джинни одобрительно посмотрела на подругу.
— Астрология! Сообщения на тему «Звёзды-покровители» и «Влияние астрологических знаков на определённых магических существ», каждое по полтора свитка.
— Напишу, — кивнула Джинни.
— А ты справишься? — засомневалась Аня. — Шесть разных сочинений — не ерунда.
— Запросто! — пообещала Джинни. «Так, для второй темы можно взять пегасов, кентавров, вампиров… надо бы посоветоваться с Клодией…»
— Справится, — подтвердил Колин, — она по Астрологии начинающий гений. По Астрономии ничего не задано, а вот Заклинания придётся делать, там практика. Защита… будем? Тонкс может простить несделанную домашнюю работу, а вот если замещать будет Снейп…
— А что там? — спросила Аня, не поднимая взгляд от книжки.
— Сочинение о проклятьях рода.
— М-м-м… давайте попозже об этом подумаем… — отмахнулась Джинни.
Энн пожала плечами.
— Как хотите. Но я беру «Печать Тьмы».
Колин изумлённо покосился на подругу.
— Это же… — зашептал он, боязливо оглядываясь по сторонам, — это же о проклятых… — он вздрогнул от звука своего голоса.
Аня скептически посмотрела на него.
— Это не ангина, воздушно-капельным путём не передаётся, Криви… — фыркнула она. — Я вообще не понимаю этого предвзятого отношения к обычным людям!
Колин вскочил с дивана.
— Это ты подумай, Тимонова! Ты называешь обычными людьми про-кля-тых! Упырей, оборотней, русалок и прочую нечисть!
Энн тоже вылетела из кресла, отбросив книгу.
— Сам пошевели мозгами! Они же были простыми людьми! Ты можешь назвать Люпина нечистью?!
Колин замолк, пытаясь осознать, считает ли он профессора нечистью.
— Люпин не проклятый! — отбил он мяч.
Энн набрала воздух для новой пикировки.
— Нет, — неожиданно тихо проговорила Джинни, — Люпин-то как раз и проклятый. Только немного в другом смысле.
Спорщики переглянулись и удивлённо уставились на неё.
— Джинни?..
— А, не важно, — отмахнулась она.
Джинни медленно шла по коридорам Хогвартса, не боясь попасться ни Филчу, ни Снейпу. Она была в таком душевном состоянии, когда все остальные проблемы кажутся мелочными, а до посторонних людей нет никакого дела.
Тёмная-тёмная ночь, словно одеяло, окутала старинный замок. Ни звёзд, ни луны… небо закрыто свинцовыми тучами. На душе, будто пудовый булыжник, застыло что-то противное, которое нельзя ни вдохнуть, ни выдохнуть. И шаг за шагом идёшь куда-то вперёд, не глядя ни себе под ноги, ни по сторонам. Взгляд замер где-то посередине, ни на чём не фокусируясь.
— Он убил?
Джинни вздрогнула. Вот только слизеринского декана тут не хватало. Но Снейп явно был занят разговором, так как по сторонам особо не смотрел. Девушка на всякий случай доползла до ближайших кустов.
— Дык, третий раз ужо говорю… даже не убил, а растерзал. Бедный Квики, жалко эльфа-то… — густой бас Хагрида ни с чем нельзя было перепутать. — Прибежал ко мне, трясётся весь, дрожит, говорит мне: «Хагрид, пообещай, что не отвернёшься от меня…» Ну, я так и узнал. Потом оставил его в хижине, Клыка, правда, выгнать пришлось, озверел прямо весь, ну и пошёл в подземелья. И увидел, правда, видеть особо нечего было, только кровавое месиво, мне самому чуть плохо не стало…
— Жалко мальчика, — пропищал Флитвик. Джинни чуть не стало плохо от любопытства. Кто-то из студентов жестоко убил домового эльфа, причём преподаватели сочувствуют скорее ему, чем этому Квики… кто убил? Почему? — Он же себя теперь винить до конца жизни будет. Сначала… — где-то рядом заухал филин, заглушив часть фразы, — …теперь вот эльф.
— А домового эльфа вам не жалко.
Джинни почувствовала, как внутри у неё всё падает. Перси. Тот самый Перси Уизли, которого она некогда считала братом.
— Мистер Уизли, чужих ушей рядом нет, думаю, стоит выйти из роли, — сухо сказал Снейп.
— Вы правы, профессор, — виновато протянул он. — Трудно всё время притворяться, это начинает входить в привычку.
Такого искреннего тона от Перси Джинни не слышала, наверное, с тех пор, как он закончил школу.
— Ладно, — подытожил Флитвик, — надо сворачивать наш разговор и расходиться. Мистер Уизли, вы же направлялись к директору.
— Да, господа, — надменно протянул Перси. Среди собеседников пронёся вздох расстройства, своей чванливостью Перси мог довести даже профессоров Хогвартса, — но это и вас тоже касается. Фадж поста…
Голоса стали постепенно отдаляться, и Джинни, как бы ей не хотелось, уже ничего не смогла расслышать. Перси! Вот это новость! Значит, он шпион Дамблдора у Фаджа! Причём такой секретный, что даже родители не в курсе. Надо рассказать Рону, вот он обрадуется!..
Надо всё обдумать… сидеть в кустах было холодно, в гостиной шумно, в спальне, небось, опять Светка, скрывающаяся от Гермионы. Ответ пришёл сам. Визжащая хижина. Там тихо, спокойно и никого нет. «И главное, тепло, мантию можно высушить», — подумала Джинни, поднимаясь с колен и потирая озябшие руки.
Гремучая Ива, судя по всему, спала. Джинни быстренько проскользнула между слегка покачивающимися ветвями. Коридор показался ей подозрительно чистым, хотя, по идее, им несколько лет не пользовались.
Девушка толкнула дверь ногой, к её не малому удивлению, она не поддалась.
— Алохомора, — выдохнула Джинни.
Наверное, уже пора начать волноваться. Что-то здесь явно было не так. Добила её волшебная палочка, воткнутая в стену, чуть в стороне входа в комнату. Последний раз подумав, что не стоит туда идти, Джинни толкнула дверь.

 

* * *

 

— Нет!
— Пустите, я всё равно не поверю, что он снова заболел! — прорычал Рон, пытаясь прорваться в больничное крыло мимо мадам Помфри. Гермиона, скрестив руки на груди, стояла в метре от друга и тоже не собиралась сдаваться.
— Нет!
— Пустите!
— Мистер Уизли! Я сейчас позову профессора Макгонагалл!
— Зовите! — улыбка расползлась по лицу Рона. — Тогда вам точно придётся отойти от двери!
— Мистер Уизли, вы перещеголяли собственных братьев! Причём абсолютно всех и сразу!
— Комплимент, — Рон галантно поклонился, — я польщён… от такой очаровательной женщины, как вы!
— Мистер Уизли! — колдомедик покраснела. — Ваша откровенная лесть не оказывает должного влияния!
— Я уже понял, — буркнул Рон, очередной раз неудачно пытаясь попасть внутрь.
— Мадам Помфри, — вежливо начала Гермиона, — мы же всё равно узнаем, что происходит с Гарри, даже если он сам не захочет нам рассказать. Может, лучше сэкономить и наше, и ваше время?
Ответом ей послужило суровое молчание.
— Мадам Помфри! Мадам Помфри! — по коридору со скоростью ветра неслась девушка, курса с четвёртого, в равенкловской мантии. В руках она что-то сжимала. — Мадам Помфри! Помогите!
— Что случилось, мисс Пэнт? — не на шутку разволновалась колдомедик.
— Старшекурсники в гостиной устроили показательную дуэль, а одно заклятье срикошетило в Мэлани, — затараторила равенкловка, — и вот… — она раскрыла ладони, показав на Мэлани, которая по росту вряд ли достигала дюйма.
— Ничего страшного, — заметно успокоилась мадам Помфри, — одно простенькое зелье, и всё…
В этот момент Рон предпринял очередную атаку. Удача ему улыбнулась, и он смог проскользнуть под рукой колдомедика. Влетев в основную палату, он огляделся, на самой дальней кровати мирно читал книгу какой-то младшекурсник.
— Ты случайно не знаешь, Гарри Поттер здесь? — обратился к нему Рон.
Мальчик передёрнул плечами.
— Я целый день здесь валяюсь, сегодня никто, кроме моих друзей и тебя, не заходил.
— Спасибо, — буркнул Рон и выбежал из медкрыла, потянув за собой зазевавшуюся Гермиону.
— Минус 10 баллов с Гриффиндора! — донеслось им в спину.
— Чертовщина какая-то, — буркнул Рон, отпуская руку Гермионы. — Я абсолютно ничего не понимаю!
Гермиона молча смотрела на него, чуть прикрыв глаза. Юноша обнял девушку и нежно посмотрел ей в лицо.
— Что же происходит, Герми?.. что с Гарри?
Девушка тяжело вздохнула и положила голову на плечо Рона.
— Я даже не представляю…
Неожиданно из другого конца коридора донёсся грохот, звонкий лай и дикий крик Светы.
— Stoj! Alik, nelizia! Fu!
Мимо гриффиндорцев, истошно мявкая, пролетел болотно-рыжий котяра, чуть с отставанием следовал Алистер, завершала процессию окончательно запыхавшаяся русская.
— Догоню, повешу! — пообещала она, скрываясь за поворотом коридора.
— Забавно, да? — улыбнулся Рон, поворачиваясь к девушке.
Но та будто окаменела.
— Быстро за мной! — воскликнула Гермиона, срываясь в бег.
Рон тяжело вздохнул и припустился за подругой. Путь до гриффиндорской башни был преодолен ими за полминуты. Гермиона влетела в свою комнату и начала судорожно искать что-то на книжных полках.
— Ну что, что ты пытаешься здесь найти! — не выдержал Рон, глядя, как староста перерывает не так давно в порядке стоящие книжки.
— Книгу, — коротко ответила она, не оставляя своего занятия.
Рон тяжело вздохнул: «Я спокоен. Само спокойствие…»
— Какую? — тихо осведомился он.
— Там про кодексы… Мерлин, ну где же она?! Я не так давно держала её в руках!
— Акцио, книга кодексов, — Рон взмахнул палочкой, и перед ним появились три фолианта, одна почему-то прилетела из-под подушки.
«Кодексы древних семейств», — прочитал он на первой. «Кодекс и свод правил колдомедиков» — значилось на обложке второй.
— Вот она! — радостно вскрикнула Гермиона, показывая на третью книгу. — «Кодексы различных сообществ людей и не совсем». Что бы я без тебя делала?
— А что с этой книгой? — заинтересовался Рон.
— Не знаю, — вздохнула Гермиона и рассказала другу историю с камышовым котом.
Рон схватился за голову.
— Герми, очнись, тебе всё это приснилось!
Гермиона опустила руки и погрустнела.
— Возможно, ты и прав, — согласилась она. — Но в этой книге определённо что-то есть.

 

* * *

 

Дверь заскрипела. Джинни, поёжившись, вошла в комнату. Ни зги не видно.
— Люмос! — проговорила она и огляделась вокруг.
— Джин? Что ты здесь делаешь?! — до боли знакомый голос донёсся из тёмного угла, куда не доходил свет заклинания.
Девушка вздрогнула и подняла палочку повыше.
— Гарри! — выдохнула она.
Это определённо был Гарри. Хотя в таком состоянии девушка его никогда раньше, к собственному безмерному счастью, не видела. Он сидел в стареньком, потрепанном кресле, кажется, с трудом удерживая вертикальное положение, из одежды на нём были лишь короткие, едва прикрывающие колени штаны, отсутствовала и чёрная повязка. На бледной коже лица выделялись странные, пугающие девушку, неоново-зелёным глаза, торс покрывали многочисленные шрамы, которые, в принципе, можно было убрать заклятьями, но кто-то будто поленился это сделать. На левой руке слабо светился, словно фосфоресцировал, укус. Так себя ведут раны, нанесённые вампирами, сменобразами, суккубами… некоторыми магическими животными, вроде фестралов.
— Какого чёрта ты здесь делаешь, Вирджиния?! — заорал Гарри не своим голосом.
Джинни уже открыла рот, чтобы высказать ему то, что она думает о своём полном имени, но не успела. Гарри, с несвойственной ему ранее прытью, вскочил с кресла и подлетел к девушке. Грубо толкнув её в сторону двери, Гарри, не позволяя ей даже возмутиться, закричал.
— Вали отсюда!
От зоркого глаза Джинни не укрылось, что Гарри почему-то не может подойти к двери ближе, чем на два метра.
— Сканикус, — пробормотала она. Пол возле двери засветился слабым, голубоватым сиянием. — Отталкивающие чары, направленные на определённого человека, — пробормотала она, глядя на разъярённого Гарри. — Я никуда не уйду, пока ты мне всё не разъяснишь!
Поттер сделал шаг вперёд, но неожиданно замер, с ужасом взирая на что-то. Сквозь заколоченное окно в комнату просачивался серебристо-белый свет луны. Юноша с лёгким криком упал на одно колено.
— Уходи, — прохрипел он, не поднимая голову, — уходи, молю… пока не слишком поздно.
Не даром люди говорят, что в минуту опасности время замирает. Ведь Джинни понимала, что надо бежать, видела, как сотрясалось тело Гарри, когда он пытался сдержать зверя, дать ей ещё несколько мгновений, возможно, спасительного времени, но она всё равно стояла как вкопанная, широко раскрытыми глазами глядя на открывшуюся ей картину.
Наконец, Джинни нашла в себе силы сдвинуться с места, но вдруг она поняла, что застряла ногой в щели между паркетинами. Девушка покачнулась и упала на пол, палочка откатилась в сторону. Хижину сотряс душераздирающий крик, который вряд ли можно было бы назвать человеческим. Джинни судорожно задёргала ногой, пытаясь освободиться. Из глаз непроизвольно потекли слёзы, нога после очередной неудачной попытке освободиться отозвалась тупой болью, похоже, она застряла намертво.
— Я не хочу умирать, — зашептала она, осознав, что спасения уже не будет.
Чудеса бывают только в сказках, это Джинни уяснила себе ещё после первого курса. Девочка сжалась в комочек, не поднимая голову. Видеть собственную погибель было выше её сил, особенно если учесть, что смерть явилась к ней в лице Гарри Поттера, её же собственного спасителя.
Крик плавно перешёл в вой. Джинни задрожала ещё сильней.
Она не знала, сколько так просидела не двигаясь. Время потеряло для неё счёт. Наконец, Джинни поняла, что, по идее, уже должна была бы быть растерзана. Преодолевая себя, она подняла голову и снова застыла, но на этот раз от сознания чуда. В метре от неё, сидел чёрный волк с пронзительными зелёными глазами и вертикальными зрачками оборотня. Её деймон. Её часть, которая не может причинить вреда своему человеку.
Джинни снова заплакала, но теперь уже от понимания того, что этим оборотнем, её деймоном, оказался близкий человек. Её Гарри.
— Волчонок, — позвала она, протягивая руки к нему. Оборотень, прижав уши к голове, подошёл, чуть прихрамывая. — Гарри, — она обняла его за шею, запустив пальцы в густую шерсть, — за что они тебя?.. Том и Люпин, ведь так?
Волк облизал ей руки. Язык был тёплый, слегка шершавый, как у обычного домашнего пса.
— Ох, Гарри, — Джинни вытерла слёзы и поцеловала его в лохматую морду. — Я клянусь тебе, клянусь, что никогда не отвернусь от тебя и не причиню тебе боль.
Огонёк в её груди стал жарче, моментально согревая порядком озябшее тело. Джинни слегка повела затёкшими ногам, неожиданно понимая, что освободилась из своего «смертельного» капкана. А Волчонок преданно смотрел ей в глаза, едва ли не улыбаясь и слегка помахивая длинным, похожим на пушистую палку, хвостом.
Возвращалась под утро в башню Джинни с гигантским желанием опять разреветься, но, справедливо полагая, что слёз на прошедшую ночь предостаточно, она лишь нервно кусала губы, мечтая с наступлением вечера опять вернуться к Гарри. Ей хотелось встретить с ним рассвет перед трансформацией в человека, Джинни знала, что так ему будет легче. Кто бы мог подумать, что проводить с оборотнем время может быть так весело? Джинни этого раньше даже не предполагала. Раза этак с третьего, перекинувшись в рысь, она затеяла весёлую игру, именуемую у магглов «кошки-мышки», правда, если переводить на данную ситуацию, получалось что-то вроде «оборотни-рыси». Ну, или «рыси-оборотни». Хорошо всё-таки быть не совсем человеком. В любом случае, когда Джинни сняла с дверей Отталкивающие чары, они смогли носиться по всей хижине, доламывая оставшуюся относительно целой мебель. Ей было весело, Волчонку, похоже, тоже. Под конец они просто упали без сил на пол, удерживать анимагическую форму Джинни больше не могла. Засыпала она, лёжа головой на боку оборотня.
Как проснулась, она не помнила, кажется, чисто случайно. Поцеловав спящего волка, девушка выбралась из хижины. И вот сейчас она серьёзно задумалась, а не повторить ли подвиг мародёров, в виде прогулки по Запретному лесу в компании оборотня? Но одна она его удержать не сможет, это факт… нужен был бы ещё минимум один анимаг… И всё-таки, кем был тот тёмно-палевый волк, которого она встретила в одном из коридоров Хогвартса около месяца назад?
— Рыжий ангел, — пробормотала девушка Полной Даме, которая, как ни странно, уже не спала. Это Гарри на прошлом собрании изощрился. Мнения о пароле у Джинни он даже не пожелал спросить. Утешало лишь то, что она была не единственной рыжей в Гриффиндоре.
— Джинни, где ты была?
Вот только Гермионы и Рона здесь не хватало! Это они рано встали или не ложились? Надо бы знать, чтобы врать убедительно.
— М-м-м… Гермиона, а мне обязательно отвечать?.. — спросила Джинни, стараясь потянуть время.
— Желательно, — коротко сказал Рон. На его лице не было ни намёка на усталость или бессонно проведённую ночь. Всё же, они недавно проснулась.
— Я и… ещё один человек ходили встречать рассвет.
Гермиона скептически хмыкнула и указала на небо, видневшееся сквозь окна гостиной.
— Очевидно, вы использовали Тучеразгоняющее заклятье, которое под силу только самым сильным магам.
Джинни с тоской посмотрела на тёмно-серое, без проблесков солнца, небо. Да, сдурила она.
— А кто сказал, что мы его увидели? — фыркнула она, садясь в кресло.
— А кто «мы», Джинни? — натянуто протянул заботливый старший братик.
— Это уже моё личное дело! — делано разозлилась Джинни.
— Это случайно не Гарри? — осведомилась Гермиона.
Чтобы скрыть дрожь в руках, Джинни срочно понадобилось поправить причёску.
— Гарри? С какой стати? Ты думаешь, он единственный человек, с которым я могу провести свободное время?
— Действительно, Герми, с чего ты решила, что она должна быть с Гарри? — улыбнулся Рон. — Они же не встречаются, в конце-то концов. А-то я бы ему…
— Я пойду, соберу сумку с учебниками, — перебила брата Джинни, спешно вставая с кресла.
— И всё-таки, с кем ты была?.. — донёсся ей в спину вопрос Рона.
— Это не важно, — ответила девушка, поднимаясь по лестнице в спальню. — Это не важно для вас, — повторила она уже гораздо тише и только для себя.

 

[<<<] [Оглавление] [>>>]